Осторожно, спойлеры!

Он точно не собирается спрашивать. И все-таки…

– Почему ты сказала, что это грязная любовь?

Вот.

Закрыв глаза, он уронил голову и сильно выдохнул через нос. Черт. Ему не нужно дополнительных причин желать Эйприл, когда его внутренности и так узлом завязываются при каждом взгляде на ее бледную, покрытую веснушками кожу в отблесках свечей. Когда она без труда проникла сквозь внешний слой и вскрыла то, что под ним, а он хотел оставаться нераскрытым. Хотя бы пока.

– До сих пор я проводила немалую часть своих рабочих дней на объектах, копаясь в грунте.

Определяла загрязнения на бывших промышленных участках и устанавливала, какие варианты очистки возможны в сложившихся ситуациях. Объекты могли быть самыми разными. В последние несколько недель я занималась бывшим заводом пестицидов, где почва загрязнена металлами.

Когда он снова открыл глаза, она подбирала с тарелки остатки поленты. Что ж, это гораздо менее сексуально, чем он надеялся и одновременно боялся.

Однако, несмотря на ее прозаичный тон, ее работа казалась… опасной.

Технической. Физической в таких смыслах, которых он не ожидал.

Увлеченный, он положил локти на стол.

– Что будет с тем участком после очистки?

Она подняла округлое плечо.

– В зависимости от решения собственника она может стать чем угодно от стоянки до жилого района.

Он не понимал. Правда не понимал. Как возможно такое преображение? Как может что-то насквозь отравленное стать местом для семьи? Для дома?

– Но это зависит не от меня и даже не от консультанта, который будет заниматься участком со следующей недели.

Ее бледная шея дрогнула, когда она сделала глоток воды, и Маркус тоже был вынужден сглотнуть.

– Либо собственник тратит огромное количество времени, усилий и денег, необходимых, чтобы вычерпать весь загрязненный грунт и разместить его где-то еще, либо нет. Во многих случаях просто не может.

Маркус затеребил рукав пиджака.

– А если не станет? Или не сможет?

Опустив руку, она как будто накрыла что-то.

– Тогда консультантам говорят положить на землю заглушку.

От двух до пяти футов чистой почвы над загрязнением. Это дешевле. Легче.

– Но?

Тут есть подвох. Маркус понимал это, даже ни капли не разбираясь в геологии.

– Но в таком случае землю нельзя будет использовать для целей, которые требуют копать глубже поверхностного слоя. Варианты ее использования в будущем навсегда ограничены, – продолжила она. В ее голосе не было осуждения. Это была констатация факта, не обличение.