Красавица и чудовище

И когда я услышала, что вы унаследовали многие артефакты, в поисках которых принимал участие и мой папа, я подумала, что, быть может, вы покажете мне хотя бы некоторые из них.

– Черт! – перебил ее Эйлуин, щелкнув пальцами. – Есть способ подтвердить вашу личность. Кое-что, о чем я почти забыл.

– Да? Неужели? – Немного удивившись, Белла сделала к нему шаг. – Скажите же, что это? Я буду рада развеять ваши сомнения.

Устремив на нее проницательный взгляд, герцог принялся расхаживать взад-вперед.

– Жена сэра Сеймура тяжело заболела в Египте.

Няня ее дочери была берберкой, которая придерживалась многих суеверий. И она расписала ноги Изабеллы символами, которые должны были оградить девочку от джнунов – злых духов, приносящих болезни. Символы несмываемые. И если вы действительно та, за кого себя выдаете, то на ваших ногах по-прежнему должны оставаться эти татуировки.

По телу Изабеллы пробежала дрожь. Ему известно о странных рисунках на ее лодыжках? Когда она повзрослела настолько, чтобы расспросить о татуировках, папа объяснил ей, что женщина из племени берберов всего лишь хотела таким образом защитить ее от болезней.

Он заставил дочь поверить, что символы были нанесены во время их странствий по Марокко.

Но теперь выходит, что это было сделано в Египте. Почему папа не сказал ей правду?

Эйлуин ждал, скрестив руки на широкой груди. Его прямой взгляд усиливал ее тревогу. Неужели он ждет, что она покажет ему рисунки?

Похоже, что да.

Но сама мысль о том, что она позволит этому мужчине заглянуть ей под юбки, вызвала у Беллы возмущение.

Не только из-за оскорбления ее целомудрия, но еще и потому, что она никогда не показывала их никому, кроме членов своей семьи. Одно время она считала их уродством. В юности она пыталась соскрести их, но только исцарапалась: краска слишком глубоко проникла в кожу.

Теперь она почти не задумывалась об этих рисунках. Они просто стали ее частью, изменить которую невозможно. Скрытой тайной, которую ни один мужчина – даже герцог – не имеет права видеть.

– Да, символы по-прежнему там, – тихо призналась она. – Но вам придется поверить мне на слово.

Герцог издал звук – нечто среднее между смешком и рычанием.

– Вашему слову? Не думаю, что это возможно. Вы подтвердите свою личность здесь и сейчас, иначе я сочту вас шарлатанкой.

Блеск в его темных глазах говорил о многом. Он ожидал, что она откажется подчиниться его приказанию.