Похищенная принцем

Лучи неяркого зимнего солнца играли на шелке ее платья оттенка старого кларета и в зачесанных кверху черных волосах.

Элли много слышала о красоте леди Милфорд, однако к увиденному слухи ее не подготовили. В стройной фигуре леди, в ее безмятежно-мраморном лице ощущалось что-то неподвластное времени. Как хотелось запечатлеть на бумаге эти аристократические черты!

Лакей объявил об их приходе, и леди Милфорд отложила книгу и поднялась на ноги. С мягкой кошачьей грацией двинулась навстречу гостьям. На безупречных губах играла легкая улыбка, свидетельствующая скорее о хороших манерах, чем об искренней симпатии.

Элли понимала: леди Милфорд, должно быть, удивлена и гадает, для чего явились к ней эти две незнакомки. Очевидно, у нее достаточно воспитания и знания света, которого так не хватает Беатрис. Едва ли ее сумеет обвести вокруг пальца девчонка, едва вышедшая из стен школы!

Беатрис, которую, видимо, подобные сомнения не мучили, присела в изящном реверансе:

– Миледи, как я счастлива с вами познакомиться! Надеюсь, не слишком дерзко с нашей стороны было явиться к вам без приглашения?

– Признаюсь, вы меня заинтриговали, – промурлыкала леди Милфорд.

Она проводила их к мраморному камину, в котором весело пылал огонь. Беатрис устроилась посередине кушетки и предостерегающе сощурила глаза на Элли. Та знала этот взгляд. Он означал, что бедной родственнице следует сесть куда-нибудь в уголок – и помалкивать.

Бесцеремонность девушки разозлила Элли. Однако она понимала, что если начнет сейчас с ней спорить и проявлять власть – все испортит. Так что, поджав губы, Элли опустилась в кресло у стены, откуда могла наблюдать за происходящим, готовая немедленно вмешаться, если Беатрис ступит на опасную почву.

– Вы, должно быть, дочь Пеннингтона, – заметила леди Милфорд, садясь напротив Беатрис. – Эти рыжевато-золотистые волосы я везде узнаю. Красивая черта, должна вам сказать, и очень приметная.

При этих словах Элли ощутила укол зависти. Она тоже унаследовала знаменитые волосы Стратемов, но лишь отчасти: ее кудри были не золотистыми, а темно-рыжими, к тому же в сырую погоду принимались буйно виться. Когда была помоложе, Элли мечтала о золотых волосах, как у Беатрис, и о такой же безупречной белизне кожи – вместо своих несчастных веснушек!

– Надеюсь, это мне не повредит, – заметила Беатрис, поправляя и без того безупречный локон.