Парадокс Атласа

Выходит, вопрос не в том, кто кого победит, а насколько они предсказуемы.

Кому это надо? Зачем?

Париса встревоженно посмотрела на Тристана и нахмурилась, глядя, как он ныряет за дымовую завесу. Свой фантом Либби он наделил таким могуществом, которого от живой Либби Париса и не ждала, тогда как им самим уже овладевала паника. Судя по ужасу в его сосредоточенном взгляде, Тристан собирался сделать нечто такое, чего еще сам до конца не понимал. Видимо, Обществу от него ничего не добиться, разве что неуместного рыцарства и бесконечных сомнений в самом себе.

Париса снова нахмурилась и подалась вперед, когда Либби метнула в Тристана очередной файербол. Огненный шар чиркнул по его бицепсу, и рукав загорелся. Тристан выругался и, покрикивая, принялся тушить на себе пламя. Ага, значит, огонь все же реален. Ну или, по крайней мере, жар от него ощущается. Интересно.

– Вашу мать, какие тут правила? – прорычал Тристан, озираясь внутри симуляции. Видел ли он остальных за ее пределами или нет, было неясно, однако, судя по отчаянному выражению его лица, решил, что раз уж он тут для других распинается, то можно и вопросы позадавать.

Далтон, который, видно, не придавал этому никакого значения, нацарапал что-то на полях блокнотика.

– Вопрос уместный, – тихо заметил Каллум.

Нико обернулся к Атласу, но тот лишь покачал головой, разводя руками: я, мол, третья сторона, наблюдатель, а все вопросы – к Далтону.

– Правила я оглашал, – произнес, не поднимая головы, Далтон. – Их нет.

– Игра, в которой ни победителей, ни проигравших, ни правил? – недоверчиво проговорила Париса, гадая, станет ли Атлас ей возражать.

Хранитель молчал.

– Это не соревнование, – уточнил Далтон. – Просто обряд.

При этом он опасливо взглянул на Парису, а Тристан в это время, видимо, уже не надеясь услышать ответ, решил – впервые за двадцать минут, которые длился его ритуал, – перестать суетиться и начать действовать.

Возился он и правда дольше Нико и Рэйны, и это тоже было интересно.

Значит, пока в симуляции не произойдет нечто значимое, она не заканчивается, а сгоревший рукав Тристана – не в счет.

«Ты уверен, что он не погибнет?» – мысленно спросила Париса у Далтона.

Тот отвечал невозмутимо: «Уверен. Только один участник проекции – настоящий».

Значит, и настоящую магию использует лишь один.

Проекция Либби продолжала палить. Вспышки магического пламени в симуляции озаряли раскрашенную комнату рыжими и красными всполохами.