Сладкое утешение

Может, она получила сотрясение мозга и теперь ей мерещатся непонятные вещи?

Тогда почему ей не привиделся один из кузенов? Почему он?

Почему Рашид аль-Мансури?

Она потрясла головой, медленно осознавая, что ее мозг не играет с ней злую шутку. Над ней возвышался Рашид. Рашид, являвшийся неотъемлемой частью ее жизни в течение первых семнадцати лет. Мужчина, в которого она была влюблена сколько себя помнила.

Теперь он молча смотрел на двух оставшихся похитителей со свойственным лишь ему каменным выражением лица, освещая ночь бешеным блеском разъяренных глаз.

Полы его черного шерстяного пальто развевались, словно крылья демона.

Мужчины, отошедшие от первоначального шока, накинулись на него, яростно размахивая кулаками. Ужас снова сковал Лейлу.

Не обращая внимания ни на ее крики, ни на численное преимущество нападающих, Рашид наносил верные четкие удары, разворачивая действия противников против них же самих.

К моменту, когда Лейла умудрилась встать, Рашид загнал двоих нападавших к стене.

Один уже потерял сознание и медленно сползал вниз, другого Рашид держал на весу, прижатым к стене.

Вой холодного зимнего ветра периодически прерывался нечеловеческим ревом, исходившим от Рашида.

На какой-то безумный момент Лейла подумала, что так оно и есть. Что в Рашида вселился сам дьявол и он не остановится, пока не отнимет у своих противников жизнь.

И страх вывел ее из состояния оцепенения.

– Ты их убьешь!

Услышав ее хриплый протест, он повернулся к ней и… Боже милостивый, что же с ним случилось? Он совсем не был похож на человека, которого она обожала всю свою сознательную жизнь.

В пустых глазах отражалась лишь слепая ярость, жестокая ухмылка обнажала безупречные зубы. Настоящее чудовище.

А этот шрам…

– И?..

Она вздрогнула. Его голос. Он завершил нарисовавшийся в ее голове образ. В него вселился дьявол, захватил над ним власть, овладел телом, изменив его и внешне и внутренне, и говорил его голосом с совершенно иной интонацией.

Мужчина, которого она когда-то знала как Рашида, никогда бы не стал убивать ради принципа, не стал бы доказывать свое превосходство, убивая тех, кого победил.

К милости этого существа взывать было бесполезно. У него не было жалости, и это не оставляло у нее сомнений. Она не сможет его переубедить, призывая подумать о последствиях. Все, что он чувствовал, – жестокость и желание отомстить.