Назвать своей

Не подозревая, о чем думает Кали, Максим крепко зажмурился, потом снова открыл глаза и кивнул:

– Я готов.

Оба на цыпочках вошли в комнату. Кали надеялась, что Лео снова затих. Пусть лучше эти смотрины пройдут, пока он спит. И действительно – малыш тихо посапывал.

Максим подошел, встал рядом, и, глядя на его профиль, Калиопа сразу позабыла обо всем, даже о Лео. Сердце громыхало в груди, словно монета в шкатулке. Разве можно было вообразить, что это окажется так… так… Боже!

Исходящие от Максима эмоции вызвали слезы на ее глазах.

А она-то думала, что разучилась плакать!

На его лице отражались изумление, благоговение, страдание, словно он смотрел на извлеченное из его груди сердце, принявшее вид человека. Будто он узрел чудо.

Впрочем, Лео и был настоящим чудом. Назло всем трудностям он появился на свет.

– Можно… Можно его потрогать? – благоговейно прошептал Максим.

Он взглянул на нее, и Кали чуть не вскрикнула. В его глазах… блестели слезы!

Слезы? У Волкова? Как это вообще возможно?

Ощущая ком в горле, Кали лишь кивнула.

Пару минут он собирался с духом, а затем протянул дрожащую руку к лицу сына. Коснувшись его, Максим резко выдохнул, словно его ударили в живот. И тут Лео прижался к большой руке отца, словно кошка, требующая ее погладить. Максим обхватил его пухлую щечку ладонью, поглаживая ее большим пальцем. Теперь он дышал так часто, словно только что пробежал целую милю.

– Все дети такие удивительные? – спросил он низким, тихим шепотом.

И это не было риторическим вопросом. Казалось, он на самом деле не имел об этом понятия и впервые видел маленького ребенка. Или, по крайней мере, впервые задумался над тем, как человеческое существо может быть таким крошечным, но таким совершенным.

Кали хотела промолчать, боясь разрыдаться, но не смогла: ведь Максим смотрел на нее блестящими от слез глазами в ожидании ответа. Она прошептала:

– Все дети такие.

Думаю, эмоциональная привязанность к ним дана нам для нашей же пользы. Эта связь заставляет нас ценить их больше всего на свете, что развивает в них лучшие качества, сглаживает их недостатки, а мы противостоим их несчастьям с терпением поистине бесконечным и безрассудным.

Максим слушал сосредоточенно, словно каждое слово было для него откровением. Но внезапно его лицо приняло замкнутое выражение. Перемена была разительная.