Бывшие. Я тебя верну!

Он был в кураже ярости, поэтому смазал – я успел увернуться от прямого удара в челюсть. Грубо толкнул его в грудь, вышвыривая в коридор, и дверь захлопнул. Надеюсь, шумоизоляция действительно превосходная, как утверждал риэлтор. Не хотелось Наташу в наши разборки втягивать, хотя, думаю, причина в ней.

– Успокойся! – прорычал я, отбиваясь от ударов. Темыч младше на пять лет, порывист и горяч. Мы всегда не только братьями, ну и товарищами были. Хотелось бы точно знать, какие у него ко мне предъявы. Я догадывался, конечно, но пусть скажет.

Именно поэтому не бил в ответ, но и себя ебашить не позволял. Я покрупнее, но и он, лось, вымахал!

– Да пошел ты на хуй! – выплюнул он, вытирая кровь с разбитой губы. Случайно у меня вышло.

– Уймись! – скрутил его, хватая ртом воздух. Сука, в солнечное сплетение засадил! – Чего ты бычишься! Через рот проблемы решать не пробовал?

– Да иди ты! – Он вырвался, но больше нападать не стал. Сел на пол, смотрел на меня волком. Я рядом пристроился, молчал. Пусть начинает, а там посмотрим.

– Тебе что, баб мало? – сквозь зубы выдал. – Почему она?

– Вы ж друзья просто. Какие проблемы?

Артем повернулся, внимательно вгляделся в меня. Я был спокоен, но мозг усиленно работал. За абы кого брат драться не стал бы…

– Друзья, – проговорил медленно и добавил: – Пока. Знал бы, что брат к моей девушке в трусы полезет…

– Она не твоя. – Мое спокойствие дало трещину.

– Я люблю Наташу. Полгода во френдзоне сижу, на других девчонок смотреть не могу, все надеюсь стать ближе обычного френда.

А тут ты… – он хмыкнул. – Странно, мы ведь так похожи, только я не в ее вкусе, а ты сразу шах и мат королеве объявил.

Я хмыкнул, но в этом не было веселья. Последнее, что хотел сделать, это брату дорогу перейти. Но это случилось, и Наташу Княжну Ростову не отпущу. Моя она. Сердцем чувствую. Я пальцев ее дотронулся в невинном касании, и связь жгучая по венам побежала: тело, сердце, душу себе подчинила. Наверное, поэтому так просто признался:

– Я тоже Наташу люблю.

Артем хохотнул нервно, потом в лицо мое посмотрел пытливо.

– Ты ж вроде от расставания с Юлей не отошел, не?

Когда я объявил, что подумываю остепениться и сделать предложение Юле, Артем единственный, кто назвал меня долбаебом. Он прямо заявил, что не видит между нами химии, а мне не пятьдесят лет, чтобы спешно наследников рожать. Отец, кстати, говорил противоположное, полагая, что спокойная, послушная и скромная Юлия – прекрасная партия.