Двое на краю мира

 – Эта малышка очень ядовита, и ее ядом в Акаде смазывают стрелы. – Он взял нож и, разжав змее рот, надавил – несколько янтарных капель упали на металл, потом обломал змее зубы и выбросил в окно – кусайся, если сможешь.

– Ну, что там в провинциях? Люк?

Тот как раз обтер нож и повесил его обратно на пояс.

– Повсюду власть царя Акады. Диктатура, тирания – всё как мы любим.

– Связь, огнестрел?

– Ничего. Технического прогресса не обнаружено.

– Ну что же, нам будет полегче. – Алекс жестом приказал всем подойти к столу.

 – Значит, действуем так: Люк и Микка – вы берете на себя стражу.

– Есть, кэп. – Микка достал пистолет и демонстративно передернул затвор.

– Позер, – бросила Кара.

– И я люблю тебя, детка, – он смачно поцеловал воздух, на что она картинно закатила глаза.

– Стрелять только в крайнем случае, – напомнил Алекс. Чем меньше следов они оставят, тем лучше. – Ноа и Финн контролируют выходы, – он ткнул пальцем в карту – братья одновременно кивнули. – Мы с Ченом забираем камень, а ты, Кара, нас страхуешь.

Уходим двумя группами: Люк, ты уводишь близнецов и Микку, остальные со мной. Вопросы?

– Паралитики или газ? – деловито поинтересовался Люк.

– Паралитики. – Алекс осмотрел остальных – все молчали, понимая, что завтра, возможно, их трехлетние скитания по чужим системам закончатся удачей.

–//-

Сухие горячие губы нетерпеливо скользили по молочно-белой коже, прикусывая зубами, оставляя развратные метки, а руки касались так, как ни одному мужчине не положено, но она позволяла, послушно выгибая спину и разводя ноги шире, чтобы до конца соединиться с ним.

Краткий миг боли и истинное блаженство медовой капелью разнеслось по телу, омывая обоих, лаская, как прохладная воды реки Эстос нежит изумрудные берега Инэры. Инэра. Инэра…

Лея стремительно очнулась, громко, рвано дыша, с колотящимся в груди сердцем. Она всё еще ощущала вкус чужих поцелуев, а голова была непомерна тяжела от порочной страсти. И запах. Аромат единения мужчины и женщины, такой естественный и такой далекий от самой Леи, невесомо парил в воздухе, постепенно истончаясь и пропадая с каждым мерным дыханием ветерка, ласкавшего занавески.

Видение. Одно и тоже, каждую ночь к ряду. Оно смущало и измучило. А призыв святой матери Инэ из родного мира вселял тревогу. Сложно. Предсказывать судьбу всегда непросто, а свою – практически невозможно, но видение приходило, не отпуская до самого рассвета, однако его значение ускользало от понимания Леи.