Неидеальные. Откровения о любви

С чего этот прокурор вообще взял, что у нас что-то личное?! Что ему нужно от меня? Сдать Ярослава? Так я ничего не знала, но даже если бы знала – молчала бы. Не хочу остаться без головы. Разин не посмотрит, что я мать его племянницы. Переломит и не поморщится.

Но и здесь нельзя оставаться! У меня дочь и мама – не смогут они без меня. Мне домой нужно! Только вот ОН с меня не слезет. Это я чутьем ощутила с первого взгляда. А сегодня поняла окончательно. Очень дорого мне может обойтись его интерес.

Как так вышло, что он оказался представителем власти? Нет, не закона.

Именно власти. У таких людей с законом общего, только корочка и запись в ней, но ни моралью, ни этикой, ни верховенством права даже не пахло.

Мне было страшно. Я боялась его. Когда глаза темно-синие прожигали. Когда подошел близко. Когда аурой власти подавить пытался. Запугать хотел, силой и могуществом размазать. Показать, что я ничто в его картине мира и уничтожить меня можно по щелчку пальцев.

Для него я добыча, а добычу охотник загоняет, пока вкус крови на языке не разыграется.

Поэтому я должна быть равной, по крайней мере стремиться, чтобы меня воспринимали именно так. Думаю, только благодаря этому меня не разложили на столе: физически, и психологически. А поцелуй…

Машинально дотронулась до губ. Подобного никогда не испытывала, даже будучи очарованной отцом Кати. Пугающее чувство. То самый омут, в который с головой, без права выплыть и выжить. Не хочу больше так. Слишком обжигающие эмоции.

Или я просто долго была одна?

Я вздохнула и села на лавку. Хорошо, что заперли в одиночной камере. Без соседей как-то спокойней. Что меня ждет здесь? Если не предъявят обвинение, то должны выпустить. Правда ведь?

Гулкие шаги заставили испуганно встрепенуться. ОН вернулся…

– Открывай, – бросил резко, и полицейский молча подчинился. – Идешь? Или здесь понравилось?

– Я? – уточнила изумленно.

– Ты видишь здесь кого-то еще? – спросил с непробиваемым лицом.

Под тяжелым взглядом замешкалась на пару секунд, но все же шагнула на свет.

У меня совсем не было уверенности, что там, на воле, мне безопасней, чем здесь. Но все же свобода милее, чем заключение.

Под молчаливым конвоем прошла по темным коридорам. Никого не было, кроме дежурных.

– Моя сумочка, – заикнулась было.

– Завтра получишь.

Мы вышли через неприметную дверь куда-то во внутренний двор. Было тихо и холодно. Ночь ближе к утру еще очень зябкая, совсем не теплая.