Дракон с королевским клеймом

А потом Вельмина проснулась и с тоской поняла, что руки у нее пусты и что хорошенького ребеночка у нее больше нет, да и никогда не было. Она уставилась на высокий белый потолок, на котором легли квадраты яркого солнечного света, несколько мгновений собиралась с мыслями, а потом вспомнила.

Она была приговорена к казни, но королеву и ее дракона убили, король тоже куда-то делся, а какой-то господин пришел и попросту отпустил Вельмину, и теперь она снова дома, и, собственно, дом никто не отобрал.

Вельмина попыталась сесть, но оказалась настолько слаба, что только дернулась под одеялом, но тут же, откуда ни возьмись, появилась Тавилла.

– О хвала Великой Матери! Наконец-то вы пришли в себя! Ну, милая моя, разве можно нас так пугать? Мы с Солветром уж и не знали, что делать и звать ли лекаря, да не решались. Кто их знает, этих лекарей, вдруг им какие приказы относительно де Триолей даны?

Слова сыпались из Тавиллы бодро, словно сухие горошины из прорехи в мешке.

А сама Тавилла тем временем помогла Вельмине сесть, ловко натолкала под спину подушек.

– Ну что ж вы, милая моя, – все приговаривала экономка, – сейчас бульончика вам принесу. Счастье-то какое, что вы вообще вернулись. Нам как сказали, что король – да поглотит его Бездна! – вырвал сердце хозяина, так мы только и молились, чтоб если и вас… то хотя бы быстро, чтобы не больно… – Тут она невольно всхлипнула и осенила себя знаком Матери, очертив двумя пальцами вокруг лица, и тут же продолжила: – Но, хвала Пяти, вы живы! Хоть и жар у вас был нешуточный, но все прошло уж, на поправку пойдете…

Вельмина дождалась, пока экономка замолчит, и спросила:

– Сколько я… так?

– Двое суток, милая, двое суток.

 – Тут Тавилла сделала паузу, а потом снова затараторила: – Давайте-ка я вам принесу поесть, а потом расскажу, какие страсти тут творились, пока вас в тюрьме держали.

На том и порешили. Тавилла тут же унеслась прочь, шелестя юбками, ее белоснежный накрахмаленный чепец мелькнул на фоне деревянной резной двери – и исчез.

А Вельмина устало прикрыла глаза: даже сидеть было тяжело. Но Тавилла так обложила ее подушками, что разобрать эту баррикаду казалось задачей невыполнимой. Пришлось смириться и ждать.

Сидя в спальне, Вельмина рассматривала стеклянные флакончики на туалетном столике и то, как солнечный свет, отражаясь в гранях, рассыпается сотнями крошечных радуг. Все еще была неизвестность.