Дракон с королевским клеймом

Ей хотелось, чтобы заговорщики мучились подольше, в назидание остальным.

– Идем, – повторил Солветр. – Экий ты… странный. Смотришь в пустоту. Смотреть надо на вещи и на людей, все остальное – морок.

Что-то было в словах Солветра правдивое и настоящее, только вот как объяснить, что не так-то просто избавиться от этого морока прошлого, который еще и цвета крови?

Они довольно долго шли по коридору, несколько раз сворачивая, так что Итан понял, что сам обратно вряд ли вернется, и наконец добрались до ванной.

– Мойся,? – напутствовал Солветр.? – Госпожа у нас добрая… чересчур даже добрая. Бедная наша Вельмина.

Итан едва не спросил – отчего ж бедная, но вовремя примолк, вспомнив, что эта Вельмина была замужем за Кельвином де Триолем, о пристрастиях которого знал весь двор. Конечно, будешь тут бедной, если только госпожа де Триоль не искала утешения в объятиях других мужчин. Но – не его это дело…

Он открыл краны с водой, и в латунную ванну хлынули пузырящиеся струи, от одной из которых шел пар.

Пока ванна наполнялась, Итан еще раз осмотрел себя: невероятно, но алхимическое средство полностью его восстановило. Даже не вступило в реакцию с теми средствами, которыми его накачала Лессия… Кое-где шрамы остались, но в основном от рваных ран. Ожоги исчезли бесследно, за исключением клейма, нанесенного с применением специального раствора. Ну и другие печати его, одна над сердцем, а другая – на животе, никуда не делись. Более того, Итан вдруг подумал, что их не свести никакими средствами, уж больно похоже все это на высокую алхимию.

Потом он полез в теплую воду и долго мылся, натирался мылом, смывал, и так раз за разом. Ему хотелось смыть с себя… всю дрянь, которая налипла за время жизни с королевой, и в то же время с тоской он понимал, что это невозможно и что все его дела будут с ним до самой смерти. Осознавать это было так противно и больно, что чуть снова не разрыдался, но вовремя кое-как взял себя в руки.

Идиот. Зачем плакать? Прошлого не изменить. Тем более к чему плакать, когда у твоих ног разворачивается будущее, новое, быть может, чистое и доброе?

Он взял полотенце, которое было оставлено здесь же, на бортике, долго вытирался, затем с трудом влез в принесенное белье: все же покойный маркиз был мельче и у?же в кости. Потом натянул штаны, рубашку, сунул ноги в мягкие домашние туфли и, выдернув заглушку из ванны, вышел в коридор.