Его княгиня

***

На лицо падали горячие капли. Когда одна такая капля упала на губы, он непроизвольно облизнулся, на языке стало солоно. Потом вернулись звуки. И темень, едва разбавленная белизной падающего снега. Мир кружился перед глазами, Таро с трудом осознал, что над ним нависает темный силуэт. Потом сообразил – да это ж его замарашка, которою он, вопреки всякому здравому смыслу, вытащил из горящей избы. Ревет теперь, перепугалась… И внезапно Таро подумал – а вдруг она плачет, потому что боялась за него? Но вовремя одернул себя.

Нет же, нет. Она льет слезы, потому что ей страшно, потому что она впервые в жизни прошлась по порталу, по шаткой кромке между жизнью и пламенеющими скрепами реальности.

Все же поднял руку, превозмогая страшную слабость – и почувствовал, как в нее вцепились горячие пальцы.

– Таро, – всхлипывая, позвала она, – хвала Тефу! Ты жив…

– Живой, – выдохнул он, – но Теф здесь не при чем.

– Меня зовут Злата, – внезапно сказала она.

«Мне все равно», – подумал Таро, но промолчал.

Затем поинтересовался:

– Я долго был… вот так?

Женщина судорожно затрясла головой, криво обрезанные пряди выбились из-под пухового платка. В призрачном свете снежной ночи они казались совершенно белыми.

– Сейчас ночь, – хрипло сказала она, – мы оказались здесь днем. И я боялась, что ты…

«Хорош сочинять», – хотел он оборвать ее судорожные причитания и всхлипывания, но снова промолчал. Что бы ни происходило, он дотащит ее до замка Лорин.

Таро приподнялся на локте и осмотрелся.

Вокруг, куда ни кинь взгляд, стеной стояли заваленные снегом ели. Каким-то чудом ему удалось выискать среди всего этого белого великолепия небольшую полянку, и теперь в ее середине весело трещал костер, пожирая валежник. Да и сам Таро лежал отнюдь не на снегу. Замарашка соорудила ему настоящее лежбище из срубленных еловых веток.

– Ты взяла с собой топор? – только и спросил он.

– Успела, – дуя на замерзшие пальцы, она вдруг улыбнулась каким-то своим мыслям.

Потом, спохватившись, сжала губы. – Ты пить хочешь?

И Таро уставился на жестяную кружку, полную воды.

– Снег растопила, – пояснила женщина.

Он молча сделал пару глотков и отстранился. Потом сел, еще раз огляделся. Снег продолжал падать крупными и редкими хлопьями, хороня все вокруг под ледяным покрывалом. Надо было выбираться, но только как? От одной мысли о портале к горлу подкатила тошнота, пришлось закрыть глаза и снова откинуться на еловые ветви.