Его княгиня

…Оставшись одна, Злата без сил откинулась на подушки. Ее знобило так, что зубы клацали. Внезапно густой, душной волной накатил страх, и она подумала о том, что может умереть. Вот прямо сейчас, в этой постели, среди мягких пуховых подушек.

«Глупости какие, – женщина стиснула зубы, – не умерла у Велеслава, так отчего здесь собралась? Теф не допустит».

Она закуталась в одеяло, крепко закрыла глаза и решила, что когда проснется, то будет совершенно здорова.

***

Тело казалось собранным из разбухших в воде бревен.

Непослушное, неповоротливое. Воздуха не хватало, сколько не тяни в себя. Перед глазами как будто трясли серой тряпкой, ее хотелось отодвинуть, но не получалось даже пошевелить рукой.

Потом… ее встряхнули, как нашкодившего котенка, грубо, за ворот. Приподняли. Ощущение прохладной ладони на щеке – она прижалась к этой прохладе, словно к целебному источнику, не замечая, как по лицу потекли слезы. Дышать, правда, стало чуть легче, невидимая сила, что раскаленным обручем сжимала грудь, начала понемногу уходить.

Злата всхлипнула теперь уже в голос. Что с ней? Что, Хенеш побери, снова не так?

– Дыши, золотце, дыши.

Хриплый голос Таро звучал над самым ухом, неожиданно успокаивая. И Злата послушалась, втягивая сквозь зубы воздух, наслаждаясь маленькими глотками самой жизни.

– Что с тобой случилось? – тихо, едва слышно поинтересовался чародей, – ты неплохо себя чувствовала. Отчего стало хуже? Не скажешь?

Злата с трудом мотнула головой.

Она понятия не имела, что такого произошло и почему она не в силах шевельнуться. Единственное, что кое-как было доступно ее пониманию – так это то, что Таро держал ее на руках, прижимая к себе.

– Не понимаю, – тихо произнес он, – как жаль, что я не целитель.

Кажется, ее осторожно положили. Прошло несколько томительных мгновений, а потом женщина почувствовала, как тяжелое тело опустилось рядом. Сильные руки обняли, притянули к обнаженной груди. Злата даже не поняла, когда он успел избавить ее от сорочки: теперь все ощущения сосредоточились там, где соприкасались их тела.

Вяло дернулась в жалкой никчемной попытке сопротивления.

– Тише, тише, – пробормотал ей на ухо Таро, – сейчас тебе станет лучше.

И в ее горящее, почти неподвластное рассудку тело хлынула прохлада. Тяжелой волной. Бушующим потоком. Вымывая немочь, проясняя мысли… выдирая из вязкого «ничто», в котором до сего момента плавала Злата.