Герцогиня

Лина вышла в зарядивший с удвоенной силой ливень и побрела в их бывшую с бабушкой квартиру – всего лишь в двух кварталах.

И поэтому она не могла видеть, как, проводив ее взглядом, ювелир подхватил со спинки стула зонт и тоже последовал к выходу.

– Макс? Ты куда?

– За сигаретами.

– Оденься, осень же!

Всего этого Лина не видела, и потому не насторожилась.

Она брела сквозь бушующий ливень, мечтала о кружке горячего какао, и – совсем чуть-чуть о том, что, будь живы родители, все сложилось бы по-иному.

***

Дождь лил всю ночь. Лил он и утром, шумя, барабаня по стеклам и металлическим отливам.

Она проснулась в темноте, протянула руку и, нащупав выключатель, щелкнула кнопкой. Зажглась маленькая настольная лампа на тумбочке, конус желтоватого света выхватил из темноты угол кровати, фотографию в керамической рамке, что стояла рядом с лампой. Там Лина была с бабушкой, сфотографировались пару лет назад…

Тоскливо.

Лина потерла глаза, разгоняя навернувшиеся слезы, отвернулась.

Потом, не удержавшись, всхлипнула и уткнулась носом в подушку. Эх.

Смотреть на фотографию было невыносимо.

Шмыгнув носом, Лина выбралась из-под одеяла, поежилась. По квартире гуляли сквозняки, оконные рамы были очень старыми, как раз перед бабушкиной смертью они собирались поставить новые стеклопакеты, но, видать, не судьба.

Лина зевнула, поглядела на будильник: пора собираться в институт. Побрела в ванную. Пока чистила зубы, рассматривала свою бледную, худую и совершенно немиловидную физиономию в обрамлении рваных черных прядок.

Все слишком резкое: ломаные брови, острый нос, острые скулы и подбородок. Губы тонковатые для девичьего личика. Пожалуй, только глаза хороши – большие, холодного бирюзово-зеленого оттенка. Лина повертелась еще немного перед зеркалом, прикидывая, что надо бы купить пуш-ап бюстгальтер, дабы скромная «двоечка» стала казаться «троечкой». Можно, конечно, сколько угодно себе твердить, что плевать на мнение окружающих, на презрительное хмыканье девиц во вчерашнем магазине – но ведь это не так. Все равно задевает, и все равно обидно… Вон, одногруппницы уже давно при парнях, а ее все чураются, как будто урод.

Девушка хмыкнула, сбросила пижаму и, прошлепав босиком в спальню, принялась одеваться. На завтрак времени не оставалось – решила перекусить в институтской столовой. Впрыгнула в джинсы, нырнула в джемпер. Обулась, накинула куртку, которая – слава Богу – успела просохнуть за ночь – и устремилась к двери.