Страж её сердца

– Ты всегда с сестрой делишься? А она с тобой?

– Она не делится, – грустно сказал Тиберик, – она просто свое мне отдает. Даже когда очень голодная.

– Идем! – Мариус решительно взял малыша за руку.

Ощутив, какими слабыми и худенькими были пальчики, почувствовал почему-то укол совести.

Значит, они жили здесь, маленький человечек и двуликая, которая жертвовала всем ради него. Почему? Вот вопрос.

– А как же Алечка? – сердито буркнул малыш.

Мариус стиснул челюсти. Он мог бы рявкнуть, сказать, что свою Алечку Тиберик никогда уже не увидит, но почему-то не стал.

Перед глазами все еще плясали кровавые капли, тяжелые, крупные, словно ягоды спелой малины. Мариус понятия не имел, что скажет Марго, что скажет Робин… Впрочем, он был хозяином особняка и мог делать все, что вздумается. Хоть крагха в клетке притащить.

– Пойдем, пожалуйста. Ешь свой рогалик, Тиб… Можно тебя так называть?

– Можно, – важно ответил мальчик и откусил кусок рогалика.

 – А где твой дом?

…Дом. Только крышу и видно из-за старых яблонь, чуть тронутых дыханием осени. Солнце в зените, играет на деревянной черепице, словно на чешуе мифического дракона. Мариус не был дома лет семь, а то и больше. Теперь надо все приводить в порядок, нанять, в конце концов, мастеров и молодых служанок в помощь Марго. Когда слух о том, что в Роутон прибыл новый приор Надзора, покатится по городу, наверняка потянутся с визитами.

И наверняка Ровена узнает. Придет ли? Возможно – да, а возможно, и нет. С чего бы ей, если даже ребенка вытравила. В самом деле, зачем ей ребенок от неудачника, от стража. Но ребенок от приора – совсем другое дело.

Мариус поймал себя на том, что мысли поворачивают в самом нежеланном направлении. Ровена… Небось вышла второй раз замуж за кого-нибудь из удачливых торговцев. Небось вокруг нее уже орава ребятни и обязательная нянька, Ровена не из тех, кто будет марать руки о пеленки.

Да и вообще, не надо было им тогда жениться, ошибкой это было.

Он посмотрел на малыша, сидящего напротив. Когда открытый экипаж подкидывало на ухабах, Тиберик тоже подпрыгивал на скамье, таким легким был. Зачем ему этот мальчик? Вместо неслучившегося своего? Или подачка собственной совести, чтоб проглотила и головы не поднимала?

Мариус и сам не знал. Но почему-то тащил к себе в неухоженный дом ребенка.