Ведьма с серебряной меткой. Книга 2

Бьянка Эверси была прехорошенькой, словно дорогая фарфоровая куколка. Одни огромные светлые глаза в пушистых ресницах чего стоили. Ксеон тут же пообещал себе обязательно уделить побольше внимания этим глазам при свете дня, чтобы рассмотреть их истинный цвет.

– Всеблагий, – пробормотал он, – я смотрю, мастер Нирс окончательно лишился рассудка, если запер в подземелье столь совершенную красоту.

Бьянка от этих слов поникла, узкие плечики опустились.

– А где… мастер Нирс? – спросила едва слышно.

– Он умер, – ответил Ксеон, – равно как и его величество Маттиас.

Взгляд Бьянке недоверчиво метнулся вверх, и на нежном, но грязном личике вдруг расцвела совершенно неуместная, хищная улыбка.

– Умер? – переспросила она хрипло, – но как же…

– Говорят, вы не особо жаловали его жену, – усмехнулся Ксеон.

– Не особо, – согласилась она, – простите… мне тяжело говорить обо всем этом.

– Так я и не заставляю вас говорить сейчас, дорогая Бьянка. Сейчас вы поднимитесь с нами из этого жуткого места, вас отвезут домой, к родителям.

А потом я жду вас во дворце. Ну же, поднимайтесь…

Он подал ей руку, и она вцепилась в ладонь так, что даже оцарапала. Ногти у Бьянки оказались весьма жесткими и острыми. Ксеон поморщился, но ничего не сказал. В конце концов, семья Эверси всегда была предана его отцу… Теперь эти люди будут боготворить его, Ксеона, за возвращение дочери.

Но все же не удержался, спросил, ведя Бьянку по лестнице наверх:

– И как вам жена мастера Нирса?

– Беспородная сучка, – пробормотала благородная девица Эверси, – ой, простите, ваше величество.

Я хотела сказать, простовата. Но личико смазливое, мужчины таких любят.

Ксеон улыбнулся в полумрак. Становилось все интереснее и интереснее.

Он обязательно посмотрит на женушку Аламара, а потом решит, что с ней делать дальше.

… Когда подземелья закончились, и в глаза брызнул мягкий дневной свет, Бьянка не выдержала и разрыдалась. Она плакала так безутешно, что Ксеон приобнял ее за вздрагивающие плечики, легонько притянул к себе.

Головка девушки как-то очень естественно легла ему на грудь, тонкие пальчики вцепились в сюртук.

– О-о-о, – простонала Бьянка, – я… простите… все еще не верю… мне казалось, что он сгноит меня там.

– Но его нет больше, – заметил Ксеон, медленно отстраняясь.

Достал из кармана платок с гербом королевской семьи, мягко промокнул Бьянке слезы. Глаза у нее были чудесные – чистого и густого голубого цвета, ну просто драгоценные топазы.