Котофей Великолепный. Книги 7, 8

Так вот что он принесёт?

Котофей хитро прищурил свои зелёные глазищи и, улыбнувшись, выжидательно посмотрел на Лошу.

– Да ты, Котофей, не волнуйся, – домовой прижал руки к груди, – я думаю, что ничего плохого не случится, ведь он всё-таки твой родственник! Только ты у нас рыжий красавец, а его густая и пышная шерсть черна, как антрацит!*

– Поэтому ночью его никто и не видит! А то, что он мой родной дядя, причём горячо любимый, это правда, – гордо ответил Котофей.

И с тайной радостью в душе Котофей вспомнил Баюна.

Когда Котя был совсем крошечным котёнком, Баюн ещё не чурался** общества друзей и родных, и в ту пору безоблачного детства он часто брал маленького племянника на руки, пел ему песни, рассказывал разные диковинные сказки и говорил:

– Слушай, Котофеюшка, и запоминай! Вырастешь – сам когда-нибудь сказочником станешь! – и Котофей счастливо засыпал в его заботливых лапах.

Так оно и вышло – прав оказался дядюшка! Уж чего-чего, а рассказывать Котофей умел так, что все слушатели уши развешивали и про всё на свете забывали! Да, всем хорош был дядюшка, вот только никакую современную науку он не признавал, городскую жизнь презирал, а самолёты вообще терпеть не мог!

Сама баба Яга встречи с ним побаивалась потому, как очень не любил наш сказочник, когда всякие царевичи охотились на него по приказу царя-батюшки, а ведь это баба Яга им всем дорогу показывала! И не то, чтобы уж так сильно хотелось ей делать это, но – таков сказочный порядок, и никто его ни отменить, ни изменить не может! Однако Баюн это обстоятельство во внимание не принимал, и не упускал случая чем-нибудь бабе Яге досадить и насолить!

В общем, обладая богатырской силушкой, отменным здоровьем и непоколебимой жизненной позицией, так и жил-поживал в непроходимой чаще этот загадочный отшельник, Баюн-колдун…

И теперь Котофей с интересом наблюдал, как Лоша, покряхтывая, вытащил свой пропылённый сказочный сундучок, заботливо вытер с него пыль, снял замок и любовно погладил по старому потёртому боку.

Потом взял чистый лист бумаги, вырванный из Василисиной тетрадки по окружающему миру, и деловито наморщив лоб и сдвинув брови, сел писать Баюну письмо с приглашением. Потом он открыл сундук, минутку постоял над ним с самым задумчивым видом и – бросил конверт в сундук! После этого он сел рядом, привалившись спиной к сундуку, уперся локтями в согнутые острые коленки и стал терпеливо ждать ответа.