Пангея приветствует тебя!

На данный момент ему было откровенно плевать и на зрителей, и на тех, кто отдал приказ устроить столь помпезное зрелище. Он с удивлением копался в собственных ощущениях, пытаясь обнаружить страх – самый обычный, человеческий, от которого все сжимается внутри, а во рту появляется противный кислый привкус. Так вот, страха не было. При этом Рион точно знал, как этот самый страх выглядит и ощущается – но не ощущал. Вон, шагающий позади Ним – тот боялся, и шел, тихо поскуливая от ужаса. Хорошо еще, если не обмочился. А он, Рион, не чувствовал ничего за исключением отстраненного, холодного интереса к происходящему.

Тем временем их вывели на площадку, где собралась толпа. В воздухе разлилось напряжение, густое, вязкое словно мед. Видать, подобные зрелища здесь были редки: люди вытягивали шеи, толкались, чтобы не пропустить представления. Три согбенных и выживших из ума старца тоже присутствовали, даже обрядившись в лохмотья «праздничные».

Рион огляделся, прикидывая, откуда ждать удара: площадка, со всех сторон окруженная пышными порослями сталагмитов, не внушала опасений.

Провал? Внезапная пропасть? Подземное озеро? Если последнее, то плохо – дышать под водой Рион не умел, да и вода скорее всего окажется чересчур холодной. Ним за спиной тихо всхлипнул.

Тем временем представление началось. Тот старейшина, что был слепцом, поднял руки – вокруг воцарилась плотная, давящая тишина, лишь где-то на границе слуха тихо шлепались капли воды, выстраивая очередной сталагмит. Как-то запоздало Рион отметил, что среди присутствующих не было ни одной женщины, что, в общем, было и неплохо для жены Нима.

– Братья! – хрипло взвыл старик, взметнулись длинные седые космы, – сегодня настал день, когда Бог Горы получит жертву и будет милостив к нам! Пришлый и предатель – вот лучшая пища для бога! Да примет он жертву, да ниспошлет нам, шелту, свое благословение!

И сделал знак конвою.

Рион почувствовал, как между лопатками кольнуло чем-то острым – либо ножом, либо острием копья. Их с Нимом стали подталкивать с дальней стороне площадки, к монолитной на первый взгляд стене.

Скулеж Нима перешел в откровенный вой, и Рион передернул плечами в раздражении.

– Прекрати, – шикнул он Ниму, – не позорься. Ты ж мужчина. Ты смог приручить дракона. Пусть они помнят тебя смелым…

Как ни странно, подействовало: парень затих, только дышал надрывно, со свистом.

– Да примет Бог Горы жертву! – тявкнул за спиной кто-то, и слабый голос тут же был подхвачен многоголосым воем.