Миражи

Тут самое место патриотизму, долой шкурный интерес и тягу к тёплому климату.

– Ого, – похоже искренне изумился мужчина. – Это чудесно! Никогда не бывал в Москве! Пригласите меня, а?

– В качестве кого? – ошарашенно спросила Наташка.

Мужчина громко расхохотался.

– Вы прелесть! – он бесцеремонно схватил её за руку и поцеловал пальцы.

Наташка в ужасе выдернула руку и развернулась, чтобы уйти.

– Простите, я Вас совсем засмущал, – кинулся вслед мужчина.

Он забежал на полшага впереди пошёл задом, как будто школьный хулиган.

Наташка даже слегка улыбнулась. Правда, чистый хулиган из обычной московской школы.

– Вы так упадёте, – сказала она примирительно.

– О, Вы за меня волнуетесь. Это приятно. Можно я пойду рядом?

– Идите, Вы же дома у дяди, а я в гостях. Разве надо спрашивать разрешения.

Они подошли к массивным дверям входа в винодельню. Дверь неожиданно легко и широко распахнулась. На пороге оказались Белова и Георгиус.

– А вот и она! – радостно и со вздохом облегчения проворковала Белова, – а мы уже переживали, куда ты пропала, дорогая.

– Всё в порядке, я её нашёл, – неожиданно по-русски ответил племянник хозяина. – Рад видеть.

Он наклонился и поцеловал предусмотрительно протянутую Беловой руку.

«Ой-ой, какие мы рыцари и дамы, бог мой. Сладкий сахар, – подумала слегка раздражённо Наташка. – И Белова тоже «дорогая», с какого я тебе «дорогая» стала? Тоже мне подруга».

– Пройдёмте, – позвал по-гречески Георгиус.

 – Уже обед на столе. Такой праздник!

Белова широко улыбнулась хозяину и повернулась к Наташке спиной. Георгиус спешно подставил ей руку, и они удалились. Мужчина пропустил Наташку вперёд, снова широко и белозубо улыбаясь.

«Такое ощущение, что зубов у него больше 32», – подумала Наташка, проходя в дверь и нарочито отстраняясь от него, хотя проём был и без того огромным, хоть винные бочки выкатывай.

12.

Наташку Белова усадила рядом с собой по левую руку.

Елена сидела на самом углу стола, а во главе его расположился единолично Георгиус. Казалось, Белова исполняла роль хозяйки дома или, по крайней мере, хозяйки торжественного обеда. Племянник сидел тоже рядом, но, слава богу, напротив. Когда бы Наташка ни подняла голову от тарелки, он смотрел на неё и улыбался. Изучающе, иронично, как будто готов был отпустить ещё какую-нибудь неожиданную колкость или подшутить как-то. Наташке это было крайне неприятно.