Гивральское Око. Арлерская Стража

– Вообще-то, она твоя невестка! – отрезал он, чуть не вскочив с места, – Разве о родственниках так отзываются?!

– Ну, извини, я не хотел.

Окурок был брошен в пустое дно кружки. Ольгрим чувствовал себя кипящим чайником, который вот-вот разлетится на куски. Он сдерживался, как мог.

–Поспрашивай, пожалуйста, о подозрительных личностях у своего общественного слёта, может, кто слышал? Арсуны детей похищают и даже скупают.

Ольгрим молчал.

Не дождавшись ответа, Свен вытащил из кошелька деньги и положил на стол.

Уделил секунду ожидания в надежде, что брат взглянет на него. Но тот даже не шелохнулся. Не дождавшись, он шагнул к выходу.

– Спрошу, братец, – наконец, вымолвил Ольгрим.

– Спасибо, – сказал Свен не оборачиваясь.

***

Кальран возвращался обратно в Дом Стражей после наискучнейшей прогулки с послами. Список он так и не добыл: управитель оправдался, что всё подготавливается и скоро будет у него в руках. Ноги ломило, пот лился ручьём, всё, что он хотел – это в душ.

Потом внезапно вспомнил про сломанный замок подсобки. «Кому бы поручить его починить…» – подумал он. Но справедливо будет сделать самому. По пути он заскочил в магазин и купил самый дешёвый замок, какой смог найти.

Его голова пульсировала, готовая вот-вот взорваться. Кальран попытался покурить, но не получилось, он выкинул бычок, который вскоре подобрали ребятишки, желающие испробовать взрослые удовольствия. «Почему в Доме Стражей нет душа?»

И он всерьёз подумал о найме служанки, которая хотя бы раз в неделю могла бы мыть полы, выносить мусор.

Но ему придётся урезать кому-то жалование. Но кому? Себе? Фиаре? Свенгиру? Или двадцати рядовым стражникам, которые кормят свои семьи?

Месячный бюджет составляет семьдесят четыре тысячи пятьсот урилов, и он распределён до края, а управитель не собирается выделить ещё штат. Кальрану бы хотелось с ним поговорить по этому поводу, но сейчас не время, все заняты организацией праздника, вся казна уходит туда.

Десяток подрядчиков отлично заработает на празднике. Народу будет много, впрочем, как всегда.

Кальран обнаружил, что у Дома Стражей стоит карета с четырьмя лошадьми. За штурвалом сидел кучер-арсун – старый, сухой как тростник, с кривыми засохшими рогами, с дырявыми клыками, в которых он ковырялся зубочисткой. Они перекинулись взглядами, приветствуя друг друга кивками. «Плачущий Кинжал прибыл…» – предположил начальник стражей.