У Истока. Хранители. Том 2. Таёжный пояс

– Добрый день, красавицы, вы откуда такие? – откликнулась продавщица.

Ведьма широко улыбнулась. Она легко представила, как это увидели местные: сквозь дверной проём в свете утреннего солнца входит стройная девушка с длинными распущенными волосами, на руках годовалая кроха в розовом пухе комбинезона. И да, девушка в кожаных брюках, кожаной косухе и высоких ботинках. И на богоматерь с младенцем не очень похожа, но что-то в этом явлении есть, ибо вокруг глушь, тайга и раннее утро.

– Доброе утро всем! А мы издалека.

Вот хотели погостить у вас, дом ищем. Я художница, изучаю народные промыслы, а это моя дочка. Да, малыш? – она ласково потёрлась носом о пухлую щёчку.

– Вон что… Эт хорошо, – сказал дедок. – Это правильно, у нас мастера знаешь какие, ого-го. Я дед Кастантин. А это Марьюшка.

Продавщица тем временем несла из-за прилавка стул:

– Да вы присядьте, утро ранее, вы, небось, и не спали. А крохе можно конфетку или что мама разрешит? Ути, маленькая, – она осторожно потрогала за ручку девочку.

– Ну, разве зефирку. Я заплачу.

Тётка только махнула рукой и сняла с полки нераспакованный короб.

– Посиди у нас чуток, скоро народ управится со своим подворьем и потянется за хлебом. Минут через 20 машина приедет. На вот, лопай, – подала она малышке пухлую розовую зефирину. – А тебе, дочь, чай-кофе? И не отказывайся. Я не за деньги, а ты больно бледная. Точно ничего не ела сегодня. Я вижу, у меня одни девки.

– У ей их шесть! – воздел палец к небу дед.

– Кого? – удивилась ведьма.

– Дочек у меня шесть, – сказала тётка, поставив рядом табуретку, – вот тебе стол, вот тебе еда. Кофе?

Ведьма охотно кивнула и с удовольствием засунула в рот сдобное печенье.

Кофе был обычный, но чудодейственный. Горячий, свежий и после бессонной тяжёлой ночи обладал прямо-таки исцеляющей силой. Малая уже вовсю теребила деда, продавщица Мария Сергеевна с кем-то обсуждала по телефону закупки, и, судя, по разговору, сюда можно было выписать даже небольшую яхту, были бы деньги. Она взяла кружку и, откинув занавеску на двери, вышла на улицу.

Разгуляться взгляду было особо негде, но это и радовало сейчас. Сплошная стена иссиня-чёрного леса в свете раннего солнца, серебристо-зелёное озерцо с поднимающимся влажным туманом. Косогор, на котором стоял магазин и несколько домов, был почти лишён высоких деревьев и выглядел непривычно. В её детстве деревня, куда она ездила к дальней родне, вся утопала в старых яблонях, вишнях, высоченных клёнах и тополях.