У Истока. Хранители. Том 2. Таёжный пояс

Как будто именно в этот момент она стояла на развилке, где были три дороги, как перед Ильёй Муромцем, и она, конечно, выбирала не ту. Она сбежала от своей боли, сбежала от мысли о том, что причинит боль их паре, если, например, его новая девушка увидит хоть какой-то намёк на чувства между ними, поймает хоть один её взгляд любви, брошенный на него. Получалось, что только она виновата сейчас в том, что происходило. Она свернула не туда.

Но Николай раз за разом говорил, что так видимо и должно было случиться, чтобы она восстало мощно, как древняя мать-прародительница, так настоящая ведьма.

Почему-то светлым силам никак не получалось пробудить её иначе.

Зато теперь она не просто проснулась, а как будто переродилась. Почти. Почти переродилась. Но определённо её отъезд был самым лучшим из имеющихся во Вселенной вариантов. Потому что со стороны всё было настолько хорошо и очевидно, что иногда волосы вставали дыбом от того, что она видела в своей жизни открывшимися глазами. Было горько, больно, обидно, стыдно.

Всё вместе. Хотелось бы всё изменить. Но ничего обратно уже не вернёшь.

Итого, оставалось принять, что одна и та же ситуация не просто намекала, а криком кричала: тут что-то не то! Надо выбирать сердцем. Душу слушать. Она не обманывает.

Конечно, единственно желанный вариант контракта был с ним.

Вот оно, то самое слово. Контракт. Контракт!

Контракт Света и тьмы.

Или контракт Света и Света. Договор. Союз! Единение.

Все эти синонимы тут подходили. Они про любовь, про дружбу и про то, чтобы стать спиной к спине в последней битве.

Или плечом к плечу, или лицом к лицу. Но только, чтобы сказать – мы победим! Мы сильнее. Мы Свет!

– Мы – Свет! – вскочила она со стула и подпрыгнула, раскинув руки. Малышка удивлённо подняла голову и уставилась на маму:

– Мы – Свет, дочка, мы – Свет, – она весело подбежала к ней, подхватила её на руки и закружилась по комнате.

Николай остановился на пороге, видя, как её энергополе взорвалось и заливает комнату неравномерными, но энергичными и яркими всполохами.

Может, когда хочет. Помнит, но не верит пока, что помнит, и что может, тоже не верит. Просто слишком сильно били, просто слишком сильно устала, просто столько раз говорили, что она никто и звать её никак, что она и сама поверила, хотя вот третьего дня сказала, что старушка к ней пришла. Ларисой звать. А она и правда третьего дня умерла. Так испугалась, подумала, Николай шутит. Еле убедил, что она снова видит умерших и это нормально.