У Истока. Хранители. Том 3. Пробуждение

И всё это касалось не его, а её, её поразительного единства с миром и Истоком. Она не просто Его дитя и воин, она сама как Исток и всё лучшее в нём.

На её вопрос он только покачал головой.

Она снова отвернулась к закату.

– А вот представь, ни одного заката не повторилось. Однажды, – она снова склонила голову и смотрела куда-то вниз в тёмную траву, где уже кружилась мошкара и поднимался влажный туман, – однажды… когда он был уже тяжело болен, мы сидели на диване у него дома и болтали о всякой ерунде. Ну, обо всём на свет.

Она откинулась назад и снова закрыла лицо руками.

– Дивный сад, – слёзы снова полились ручьями, а голос стал тише и превратился в скорбный, полный отчаяния шёпот, – дивный сад из которого каждый день можно было наблюдать потрясающие закаты. Закаты! Понимаешь? Закаты!!! Закаты… – повторяла она снова и снова заливаясь слезами и погружаясь в боль всё глубже и глубже.

Душа хранителя всё глубже ныряя за душой любимой в этот омут, вдруг взорвалась дикой болью и ринулась обратно.

– Ты говоришь про Илью ведь? – едва смог выдавить он.

Ведьма повернулась с горькой улыбкой и кивнула.

– Ты любила его? – спросил шёпотом хранитель, стискивая до боли кулаки.

– Он всегда говорил, что ты дубина, – усмехнулась она и отвернулась. – Он святой человек. Мой учитель. Я безумно тоскую по нему. Мой ангелочек…

– Он тоже тебя любил, – чуть громче сказал хранитель.

Ведьма кивнула:

– Ты знаешь, мне снятся рабочие сны. А он не снился очень много лет. Я каждый раз, когда вспоминаю его, переживаю такой катарсис соприкосновения со светлой чистой душой, что ничего кроме слёз и отчаяния и быть не может. Мне до его ангельского чина не добраться вовек. Он из светлого воинства и вернулся туда, чтобы дальше нести Свет. Он там высокий, красииивый и с огромными крыльями, – она широко раскинула руки и подняла лицо к небу. – Я знаю, он слышит меня и видит, потому что я его слышу и вижу.

Она резко снова сжалась в комок и на этот раз сквозь ладони, закрывающие лицо, хранитель услышал тихие рыдания.

Он сгрёб её в охапку одним мощным движением и прижал к груди сильно и нежно. Она так и прильнула к хранителю и тихо рыдала, едва заметно покачиваясь.

– Я замёрзла, – сказала она вдруг, тихонько высвободилась и ушла в машину. Вернулась с двумя пледами и термосом. Машина легко задрожала.