Серафим

Однако он осушил всю чашку.

– Может, все потому, что большинство мужчин охотятся за твоим телом, а я – за душой.

– Только вот моя душа привязана к телу. И так будет всегда. – Поскольку у меня только два варианта – смерть или вечная крылатая жизнь. – Они идут в комплекте.

Сераф поставил свою чашку, затем прижал обе ладони к островку.

– Тогда, возможно, мне стоит изменить тактику.

– Тактику?

– Чтобы вознести тебя на Элизиум.

Я отпила кофе.

– Возможно, соблазн подтолкнет тебя к завершению крыльев.

Обжигающая жидкость попала мне в дыхательные пути, и я закашлялась.

– Элизиум, нет, – прохрипела я, отставив чашку и все еще кашляя, очевидно, подавившись кофе и отвратительным предложением архангела. Спустя несколько вдохов через нос мои внутренности успокоились, и я прижала ладони к островку напротив Ашера, повторяя его позу: плечи расправлены, руки прямые. – Больше всего на свете ненавижу убийц, Сераф, так что на твоем месте я бы не стала тратить время на попытки соблазнить того, кто тебя презирает.

Уголки его рта опустились, а огонь в глазах померк.

– Я не вызывался на эту работу, Селеста.

– Что ж, даже не думай посылать других, потому что еще один огромный раздражитель для меня – крылья. Особенно густые и блестящие.

Он долго и пристально меня изучал.

– Истинные не являются источником всего зла.

– Разумеется, нет. Зло – это нефилимы. Не так ли, Сераф? – Не знаю, почему этот разговор не стоил мне перьев.

– Спасибо за кофе. – Он отнес чашку к раковине и ополоснул ее, его мышцы на спине напряглись, напоминая движение на Пятой авеню в час пик. – Как только будешь готова отправиться в гильдию, зайди за мной. Мне нужно сделать телефонный звонок. Я буду на террасе.

Когда он отступил, я крикнула:

– Я не собираюсь идти в гильдию. У меня запланирован обед с Джейсом. Моим другом. И ты со мной не пойдешь, потому что тебя не приглашали.

Ашер остановился под арочным дверным проемом, напряжение пробежало по его спине и рукам. А затем его крылья – блестящие, бирюзовые, объемные – расправились. Я надеялась, что он воспользуется ими, чтобы улететь с моего балкона раз и навсегда.

Он повернул голову. Не полностью. Просто наклонил ее так, чтобы я могла видеть суровую линию его челюсти и одну раздувающуюся ноздрю.

– Ведешь себя как капризный ребенок.