Серафим

За ужасные мысли об архангелах или потому, что увела еще одного грешника у другой неоперенной? Честно говоря, удивительно, что сегодня упало только одно и что я не заметила резкого укола, который обычно сопровождает потерю пера.

Когда качающееся перо исчезло под парой туфель с ремешками на шпильках, я оглянулась на ангелов с широко распахнутыми глазами.

– Не первое. И не последнее.

Я уже давно перестала считать, но подозревала, что потеряла столько же, сколько и заработала, учитывая, что мои крылья – вернее крылышки – были почти такой же плотности, как и до Парижа.

Истинная скрестила руки на груди, обтянутой белым топом с бретельками, который придавал ей совершенно ангельский вид.

– Почему ты сдалась?

– С чего ты взяла, что я сдалась?

Мой юмор не приглянулся двум неоперенным, которые обменялись взглядами, а затем заговорили друг с другом.

Гибрид произнесла:

– У тебя всего триста двадцать пять… Ну, теперь уже четыре.

А истинная добавила:

– И осталось три месяца.

Несмотря на то, что меня разозлило, что они просматривали меня на голоранкере, я приятно удивилась этой цифре.

Поскольку я сбрасывала перья, как линяющая курица, и не подписывалась ни на какие небесные миссии после Парижа, то полагала, что количество опустилось ниже сотни, но, очевидно, я ненароком совершила тонну добрых дел. Хотя мы не зарабатывали столько перьев на грешниках, когда не были на них подписаны, если нам удавалось помочь им измениться, даже в самой малой степени, мы получали перо за свою доброту.

– Ты не собираешься его поднять? – спросила гибрид.

– И вспомнить дни моей славы? Нет. Я из тех, кто живет в моменте.

Она удивленно уставилась на меня.

– Скажите мне вот что. Стала ли я предметом изучения в гильдии или же поучительной историей?

Истинная поморщилась, будто выпила фирменную текилу с кислым мармеладом от Джейса.

– Офанимы беспокоятся о тебе, Селеста. Особенно Офан Мира.

– Офан Мира? – Их слова вызвали у меня улыбку. Я очень сомневалась, что старейшину гильдии волнует судьба ее невзрачной ученицы.

 – Уверена, она опустошена моим отсутствием. Передайте ей мои наилучшие пожелания, ладно? – Когда я наконец прошла мимо девушек и поднялась по лестнице к выходу на улицу, в голове пронеслось число, которое они мне назвали.

Триста двадцать четыре. Не то чтобы у меня имелись намерения завершить крылья, но количество, необходимое для достижения тысячи, было настолько абсурдным, что я усмехнулась.