Клариса. По ту сторону холста

Картин было много. Они стояли, висели и теснились друг перед другом. Быть повешенной на стенку было почти счастьем для картины. Большинство просто стояло вдоль стен. Пока Дрейм ходил, он продолжал задавать мне вопросы.

– Скажи-ка мне, Клари, а ты с тех пор дотрагивалась до картин? Не просто за раму, а за живописный слой?

– Нет. Мало ли, что может произойти. – И я даже замотала головой для пущей убедительности. – Мне нравится этот мир. И я не хочу его на что-то менять. Или возвращаться назад домой.

Это только Элли с Тотошкой хотели домой из волшебной страны. Она была маленькой девочкой и логично, что она хотела к маме. А мне тут нравится.

– Кто такая Элли с Тотошкой? – Оживился мэтр. Была у него слабость к детским волшебным сказкам. Вот у этого большого, любившего жену и вкусно поесть, человека была целая коллекция детских книжек, которые он увлечённо собирал.

– Я потом вам расскажу, мэтр. Это надолго, –утешила я начальника.

– Вот. Нашел. – Вдруг сказал Дрейм и протянул мне небольшую картину.

 – Это портрет, как видишь. И должен по идее вызывать у тебя меньше страхов, так как ко всему прочему является трони. А это, согласись, вообще не страшно. Но чтобы еще больше тебя успокоить я скажу, что никогда еще никто не перемещался от нас назад. И тебе с огромной долей вероятности ничего не грозит. Смело бери.

– Да. У нас тоже называют трони маленькие портреты по плечи. Они и в самом деле нестрашные. – Я улыбнулась и взяла небольшую картину в резной раме.

– Ой. Это же Ян Вермеер? Только у нас на девушке жемчужная сережка. А тут целое ожерелье. Впрочем, я читала, что, возможно, краски выцвели, и эта жемчужина являлась застежкой – как здесь на ожерелье. Это портрет дочери художника. И еще фон у картины был не черный как сейчас, а вот именно как у вас штора или портьера.

– Хм. Никогда не задумывался. Но у нас автора зовут Йохан Меер. И да, картина весьма известна. Давай, теперь встань вот на это место, где ты первый раз ощутила магию.

И постарайся, дотронувшись до картины, как бы заглянуть внутрь нее под слой краски? Просто попробуй и почувствуй её. Девушку, художника, портрет. Давай.

Я встала, как он сказал, и осторожно провела подушечками пальцев по картине. По синему насыщенному оттенками тюрбану на ее головке. По ожерелью на шее и, наконец, дошла до того места, где у нас была нарисована сережка, а здесь красовался замочек от ожерелья. Тут меня и накрыло.