Потерянное и Найденное

Тень в прямоугольном пятне оконного света и свешенные с подоконника ноги.

Кто угодно. Пусть кто-то опасный, пусть злодей или убийца, только бы не он. Только не тот, кто подтвердит её слабость и ущербность как воина Хаотиса.

Габриэль соскочил с подоконника, лишь завидев силуэт Эвиты в коридоре, и с довольной улыбкой поспешил ей навстречу.

– Что ты здесь делаешь? – фея отступила на шаг, не решаясь на агрессию в сторону воина. Она не могла знать, что с ним сделали за три дня отсутствия. Не могла быть уверена, что Габриэль не околдован также, как Мерих.

– Я заметил, что ты уходила, когда в окно смотрел. Решил, что это хорошая возможность поговорить, – юноша неловко улыбнулся, потер макушку ладонью. Тихий шепот разлетался по коридору и возвращался хилым шуршащим эхом.

– Поговорить о чём? – девушка с тревогой ощутила, как захватило дух от вида Габриэля. Почему ей был так интересен этот заурядный слабый индивид? Он не был особенным. Всего лишь слабак.

– Я кое-что знаю, и у меня есть в связи с этим вопросы, на которые я хотел бы получить ответы, – Габлиэль ухватил не сопротивлявшуюся Эвиту за запястье и утянул за собой в один из перпендикулярных коридоров, где было меньше дверей и тише эхо.

Встревоженная внезапным прикосновением к себе и своей странной реакцией, девушка потеряла дар речи. Она не смогла и слова вымолвить из очевидного вопроса, лишь силилась понять, отчего стало тепло и в голове туман.

– Я знаю, что никакой ты не воин.

– Ты кому-то сказал об этом? – напряженно поинтересовалась Эвита, готовясь к худшему.

– Нет, я же не кретин, – воин поморщился и обиженно сжал надутые губы. Он явно с ревностью намекал на то, что существовал кое-кто ему противоположный. Тот, кто сразу бы всё выдал, и явно заслуженно мог считаться кретином.

– Спасибо, – девушка, поддавшись необъяснимому порыву, который сама в себе презирала, вдруг чувственно коснулась плеча Габриэля.

– Зря я это всё затеял, – воин грубовато оттолкнул от себя её руку и отшагнул назад. – В прошлый раз меня за разговоры с тобой отстранили, на второй раз ничего хорошего мне не угрожает, – он тяжело вздохнул, напряженно переваливаясь с ноги на ногу. Ему явно требовалось прилагать силы, чтобы не продолжать разговор.