Сачок

 – А-а-а, опять свои стишки строчишь вместо того, чтобы решить задачу? Вот бестолочь, как же твоя мать с тобой справляется…

Дилан с замиранием сердца ожидал очередного удара, сжимаясь всем телом на своём стульчике. Он не мог поднять голову, потому что знал, там его встретит злорадная, насмешливая улыбка мистера Ларка, его неприятный острый нос и небольшие чёрные глазки, как у грызуна. С отвратительным трепетом под гневом этого устрашающего человека, мальчик жмурился и начинал недоумевать, когда через несколько секунд всё ещё не получил подзатыльник.

– Ты был предупрежден, что, если продолжишь в том же духе и не возьмёшься за ум, я буду вынужден говорить с твоей матерью об отвратительном воспитании, которое ты получил, – смакуя чувство превосходства над слабым пацанёнком, учитель заносчиво вздёрнул гладко выбритый подбородок и скрестил руки на груди.

– Нет, пожалуйста, – взмолился Дилан, вмиг освободившись от прежнего скованного состояния в ожидании неизбежной порции боли.

Он выпрямился на стуле, развернулся к мужчине и жалобно посмотрел прямо в его глаза. – Только не надо говорить маме…

– Как смеешь перебивать старших? – лицо преподавателя резко изменилось. Многие сочли бы его ещё секунду назад вполне симпатичным, но теперь, когда все до одного мускулы напряглись в ярости, лицо это стало ужасающим и даже отталкивающим. Волосы, гладко зачёсанные в низкий хвост, казалось, готовы были разорвать ленту и встать дыбом, словно мифические локоны Горгоны.

Мистер Ларк схватил своей сильной и очень тяжёлой рукой тонкое запястье мальчика и силой потянул его сначала встать со стула, а после и вовсе идти к выходу из класса. – Верно я сказал, что воспитание никудышное, раз такая спесивая блоха позволяет себе считать, будто может говорить со мной наравне. Поди прочь из класса, раз не хочешь получать знания, и не возвращайся без матери.

Перепуганный Дилан пытался просить милости, пищал «не надо», но всё равно плёлся за мучителем, понимая, что более активное сопротивление может сделать только хуже.

Рука, сдавленная в кулаке мужчины, болела, хотелось освободить её и тереть кожу, пока монотонная давящая боль не спадёт. Яркие голубые глаза заблестели от подступивших слёз, но мальчик держался, зная, что больше дюжины одноклассников безмолвно наблюдают за ним и не упустят шанса засмеять, если он не выдержит это испытание.