Сачок

Его русо-рыжие брови сдвинулись к переносице и приподнялись напряжённо, а аккуратные кругленькие ноздри начали ритмично раздуваться от активного недовольного дыхания.

– К сожалению, да. Он не приедет… Раймунд погиб во время остановки месяц назад.

– Нет, – Дилан напрягся и сжал кулаки, будто собираясь побороть своим неверием свершившийся факт, но, к сожалению, его силы оказалось недостаточно для воскрешения отца. – Нет!

– Я и сам не хотел бы в это верить, но, к несчастью…

– Нет! – упрямо повторил мальчик, прежде чем побежать прочь с корабля.

Упорно сдерживаемые слёзы скопились в уголках глаз и против воли Дилана пролились через край. На бегу они мешали видеть, но дорогу домой ноги помнили сами. Чем дальше мальчик убегал от залитого солнцем берега, тем больше состояние чернеющего, пасмурного неба приближалось к состоянию раненной души.

– Мама! Дядя Мортимер сказал… – запыхавшись, выпалил было мальчик, но оказался резко прерван.

– Тише! Я только что уложила Розмари спать, не кричи так, – строго говорила мама, закрывая дверь в свою спальню, где приспособила старую кроватку сына для его сестры.

Только закончив эти слова, женщина заметила, что раскраснелось лицо мальчика не от бега, и его большие глаза блестят вовсе не радостью. – Ты плачешь? Что случилось? И почему ты вернулся домой один? – залепетала хрупкая женщина, прижав к себе расчувствовавшегося сына.

– Дядя Морти сказал, что папа не приехал, потому что… из-за того, что он… – неровно дёргая плечами и тяжело дыша, Дилан никак не мог набраться смелости рассказать матери несчастную новость.

 – Мам, папа умер…

Руки, крепко державшие мальчика, чтобы успокоить, вдруг ослабели. Женщина обмякла, побелела и упала на колени. Светлая зелёная юбка её платья прижалась к полу, вбирая принесённую с улицы сандаликами Дилана пыль. Густой душный воздух, предвещавший грозу, показался до невозможности вязким, отчего потребовалось немереное усилие, чтобы втянуть его в лёгкие.

– Мам… Ты в порядке, мам? – ещё не отошедший от слёз Дилан едва не расплакался вновь, видя перед собой пустой взгляд вмиг разбитой горем матери.

Голос ребёнка вернул женщине силы, неожиданные для столь хрупкой внешности. Ответственность за детей всегда даёт матерям опору и толчок двигаться вперёд, будто жизнь идёт обычным своим чередом. Она очнулась от минутного помутнения, крепко обняла сына и пригладила его непослушные волосы на затылке.