Потерянное и Найденное: Птичьи крылья

Всё произошло так естественно, что девушка едва успела опомниться, как уже вся залилась краской.

– Нет, передумал. Вот это получше будет. Смущенная морда, точно!

– Сам ты морда, – Этель шутейно пихнула парня в бок локтем и опустила глаза. – Осторожнее выбирай слова в отношении самого красивого лица Седотопии четыре рекордных года подряд.

– Если это красивое лицо не перестанет увиливать от темы, то я похуже слова найду.

Нико перекинул ногу через ствол дерева и повернулся лицом к Этель. Он с преувеличенным вниманием замер в ожидании рассказа.

– Хорошо-хорошо, – фея тяжело вздохнула и смущённо посмотрела на него.

Улыбка исчезла с её лица, всё тело напряглось. Руки сами собой стали нервно теребить пальцы, сдирая кожу.

– Я стараюсь делать вид, что всё хорошо. Но всё совсем не хорошо, очень-очень нехорошо. Я слишком давно не была по-настоящему в порядке, чтобы хотя бы понимать, какого это.

Нико на секунду опустил глаза и, заметив неладное, ненавязчиво накрыл руки Этель своими, чтобы успокоить.

– Вся моя жизнь переворачивается не просто с ног на голову… Она, как машина в аварии, проскакивает несколько оборотов, всё время очень больно падая, но в конце концов каким-то чудом всегда оказывается на четырёх колесах и едет дальше. – Этель злобно вздохнула, стараясь высвободить неприятные эмоции. – Я чувствую, что я очень сильно разбита. Кажется, что больше невозможно ехать дальше, что остается только лежать и плакать. Но, в то же время, всё на удивление неплохо, и мне странно жаловаться…

– Честно говоря, я пока мало что понимаю.

– Я тоже долго не могла понять. Всё началось, когда мы с Йеном расстались…

– Это тот симпатичный блондинчик?

– Да, он. – Этель озадаченно взглянула на Нико, удивившись его реакции.

– Он красавчик. Но, надеюсь, это ты его бросила, и он тебя не обижал.

– Честно говоря, скорее это он меня бросил. Хотя могло показаться, что мы пришли к этому решению почти одновременно, я не хотела расставания так, как он. Мне было очень обидно, когда он сказал, что я похожа на мать.

Никто никогда не говорил мне ничего обиднее, – Этель крепко сжала обеими руками ладонь Нико, жадно хватаясь за спасительную поддержку. – Она всегда была ко мне очень строга, иногда даже жестока. Но мне казалось, что это заслуженно. И, что успокаивало, я была уверена, что сама никогда не стану такой же.

– Не замечал, что ты была строгой или жестокой.

– Я очень стараюсь, – Этель вздохнула и опустила глаза.