Привидения в доме на Дорнкрацштрассе

Прохор пожевал губами, спрятал деньги и, застегнув дождевик и натянув капюшон, сказал:

– До следующего раза, Павел Николаевич.

Когда за Прохором закрылась дверь, Севрюгин, прикрывая канделябр полой халата, направился в кабинет, произнося на ходу:

– Согласился, видишь ли. Не будь там для него прибыли, не взял бы этих денег. Знаю я вашего брата.

Вечером следующего дня супруга спросила Севрюгина:

– Паша, ты слышал новость?

– Какую, моя радость?

– Ограбили церковь Святителя Григория Богослова, что в Богословском переулке.

– И что же взяли?

– Ходят слухи, что какой-то золотой канделябр.

Павел Николаевич вздрогнул.

– Ну, народец, уже до церквей добрались.

Супруга помолчала, потом вздохнув, добавила:

– При этом, сказывали, сторожа убили.

– Кто сказывал? – раздраженно вскричал Севрюгин.

– Не знаю. Ходят слухи…

– Вот видишь, слухи, а ты всему веришь.

Павел Николаевич быстро прошел в кабинет и запер дверь изнутри. Он взял в руки злосчастный канделябр о четырех подсвечниках и долго на него смотрел.

Добропорядочная часть души Севрюгина шептала ему, что надобно бы пойти в полицию и все рассказать, но другая часть души коллекционера и коммерсанта противилась этому. Колебался он недолго: достал из шкафа плотную тряпицу, завернул в нее канделябр и положил в самый глубокий сундук, прикрыв его сверху ненужными старыми вещами. Затолкав, наконец, сундук в самый дальний угол кабинета, Павел Николаевич опустился в кресло и вслух произнес:

– Если богу будет угодно, все обойдется.

Он встал, вздохнул и покинул кабинет.

Шел 1913-й год.

7

Знакомая Мартины позвонила через три дня. Она сразу же сказала, что звонит с разрешения господина Вундерлиха, переданного через его знакомую Мартину Хайзе. Представилась она как Катрин Бергер. Голос ее совсем не был похожим на кошачье мяуканье Мартины, а напоминал скорее мягкое жужжание пчелы, несуетно выбирающей цветок для посадки. Сыщик Вундерлих подсознательно отметил, что голос этот принадлежит более молодой женщине по сравнению с его бывшей помощницей.

Потом он подумал, что это обязательно так, ведь студентка в возрасте Мартины почти нонсенс. В трубку же он сказал:

– Да, это так. У меня был разговор с фрау Хайзе. Желаете встретиться или уже передумали?

– Что вы, господин Вундерлих, конечно желаю. Только не знаю, когда это для вас удобно.

Последнее жужжание закончилось, и Катрин Бергер замолчала.