Перья

Восьмой[16 - Российский размер 48. Международный M.].

Мюриэль подошла к вешалке с женской одеждой и достала платье из черной кожи и кружев.

– Эм, – я откашлялась, – у вас есть что-нибудь… с бо?льшим количеством ткани?

Мюриэль улыбнулась, обнажив щель между передними зубами.

– Это самое закрытое из всех.

– Да что это за вечеринка такая? – ляпнула я.

Женщина опустила вешалку, улыбка погасла.

– Ma chеrie[17 - Моя дорогая (фр.).], если ты не знаешь, что происходит внутри, почему, ради всего святого, ты здесь?

– Мне нужно поговорить с месье Адлером.

Мюриэль рассматривала меня почти целую минуту, прежде чем повесить платье обратно на вешалку и выбрать более скромное. Разрез на юбке все равно доходил до середины бедра, но, по крайней мере, это платье было сшито не из кожи. Но, к сожалению, оно было цвета моих глаз. Другими словами, зеленое, даже слишком зеленое. Если я и не против радужек такого оттенка, это не значит, что я жажду такое же тело.

– У вас нет ничего… другого? Чего-то, что не сделает меня похожей на комнатное растение.

Мюриэль покачала головой.

Эх.

– Здесь есть раздевалка?

Мюриэль отвернулась.

Видимо, нет.

– Я не буду смотреть, – сказала она.

Однако женщина, должно быть, подглядывала. Потому что оттолкнула мои неловкие пальцы и застегнула молнию, которая проходила по всей длине платья сзади. А затем обошла меня, чтобы поправить рукава-крылышки, упавшие с моих плеч.

Чье это платье?

– Откуда вся эта одежда?

– Различные бутики.

Густой черный макияж Мюриэль растекся по морщинкам, обрамляющим глаза цвета океана.

Что за человек будет так сильно заботиться о чужой одежде?

– Оно будто сшито для тебя.

Мюриэль собрала мои волосы и перекинула через плечо, где они рассыпались, подобно медной пряже. Затем женщина взглянула на мои ноги.

– Симпатичные туфли.

– Спасибо.

Я разгладила атлас, который будто был нанесен аэрозолем на мою кожу.

– Он действительно настолько ужасен, как все говорят?

Когда Мюриэль приподняла бровь, я пояснила:

– Джаред Адлер. Слышала, он не отличается добротой.

– Я служу ему двадцать пять лет.

– Двадцать пять?

– Да. Двадцать пять. Меня наняли в день его рождения, – она шагнула к корзине, стоящей на полке. – Люди ищут Джареда не из-за его доброты.

Тем не менее это то, за чем пришла я.