Перья

Мои губы были сжаты слишком плотно, чтобы позволить словам вырваться наружу. Пристальный взгляд Джареда промелькнул перед моим внутренним взором. Я не могу вернуться туда… Тристан будет дразнить меня, а Джаред… Что бы он сделал, если бы я снова появилась на пороге? Его огромный вышибала-телохранитель Амир выбросил бы меня на свалку?

Уголки глаз и рта Селесты приподнялись одновременно.

– Позавтракаешь со мной, прежде чем вернуться в Нью-Йорк?

– Почему ты на меня так смотришь?

– Как так? – она невинно похлопала ресницами.

– Взглядом кота, поймавшего канарейку.

Подруга моргнула, как будто понятия не имела, к чему я клоню.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты здесь, чтобы убедиться, что я не сдамся.

Она опустила свой странный взгляд.

– Я хочу, чтобы это была ты, а не Ева или какой-либо другой неоперенный. И судя по тому, что я видела на вечеринке в гильдии, Сераф Ашер хочет того же. Так что, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не сдавайся.

Я скривила губы, вспомнив свое упавшее перо, мерцающее на черном мраморе.

– Я знаю, что давлю на тебя, Лей. Но я хочу увидеть, как ты добьешься успеха. А ты добьешься. Ты всегда справляешься с трудностями.

Я была похожа на крылатую версию Тристана. Когда образ летающего питбуля появился в моем сознании, я почти выдавила улыбку.

– Обещаешь дать своей Тройке еще один шанс? Или шестнадцать шансов?

Селеста смотрела на меня настолько широко раскрытыми, полными надежды глазами, что я вздохнула.

Я положила руку на ее узкие плечи.

– Я не пожертвую шестнадцатью перьями, но попробую еще раз. А теперь давай поищем эти pains au chocolat. Мне понадобится еда, если я хочу пережить этот день.

– Кстати, я храплю, – сказала Селеста.

Я рассмеялась.

– Рада слышать.

Карие глаза девушки сверкнули. У меня не было братьев и сестер. По крайней мере тех, о которых я знала. Нас отправляли в гильдии после первого же глотка небесного воздуха. Так что нашей настоящей семьей была не та, в которой мы родились, а та, которую мы создали во время обучения.

По крайней мере, не для меня.

Мои отношения и с Селестой, и с Евой были глубокими и запутанными. Наша связь нарисована слезами и отточена смехом, и она не ослабевает всю жизнь.

Целую вечность.

Я прижала крошечную Селесту к себе.

– Спасибо, что пришла сюда и надавала мне по шее.

Ее веснушки потемнели.