Санаторий «Сказка»

Их худые тела мелькали среди машин, сверкая светоотражающими жилетами, и когда их макушки встречались, обмениваясь короткими фразами, они разбегались так быстро, что ты не успевал понять, как упустил их из виду. Юркие и быстрые, они легко лавировали между машин, и когда подошла наша очередь, а бампер нашей машины вплотную уперся во въездной шлагбаум, один из них – смуглый, голубоглазый – бесцеремонно и громко постучал в водительское окно. Я не смогла сдержать какого-то, совершенно детского, любопытства и вылезла вперед – мне стало интересно посмотреть на одного из этих мурашей вблизи.

Круглое, курносое лицо заглянуло в машину и совершенно не по-детски оценило нас со Светкой, на несколько секунд дольше задержав взгляд на ее груди, нежели на всех нас вместе взятых.

– Двести семнадцать «це», – резко и быстро выпалил он, протягивая нам пластиковую карту с номером парковочного места. – Этаж «минус три». Вас там встретят и проводят, – отрезал он, и пока Вадик лез в карман, доставая из него чаевые, я всматривалась в его лицо и думала – как же четко бросается в глаза его социальный статус – резкий, слегка хрипловатый голос и рот, который ни на секунду не закрывается, жуя жвачку, грубые, быстрые движения, загар дочерна и дикая жажда жизни в наглых, беззастенчиво смотрящих на тебя, глазах.

Бродяжка или воспитанник «гетто». И когда Вадик протянул ему сто рублей, тот кинул на них быстрый взгляд, и в его глазах отразилась насмешка, которая быстро скользнула на губы:

– Не, дяденька, нам денег брать нельзя.

Проезжайте, – сказал он, и махнул рукой, отходя от машины.

– О, как! – ухмыльнулся Вадик, проезжая под поднимающейся стрелой шлагбаума, и очевидно думая, что он в этом возрасте был бы рад и десятке. Я же в этот момент думала, сколько же нужно платить несовершеннолетним пацанам, чтобы те отворачивались от не самой густой, но все-таки халявы. И не поздно ли мне сменить белый воротничок на светоотражающую жилетку?

Мы въехали на парковку и спустились на три этажа ниже земли – здесь все было забито машинами и людьми.

Нашу машину встречал один из мурашей. Подойдя вплотную к капоту, он энергично замахал руками, указывая нам проезжать прямо и направо. Не знаю, откуда он знал номер парковочного места, отведенного именно нам, но когда мы припарковались между Toyota Celica, примерно восьмидесятых годов, и новехоньким CLS, мы увидели над нашим лобовым стеклом табличку «217-C», свисающую с потолка.

Мы выбрались из авто.