#После Огня

Я никогда не позволяла себе никого любить. Ты даже представить не можешь, мальчик, как долго я тебя ждала. Эта ночь была такой холодной. А теперь пришел ты, и начался новый день.

Томас чувствовал, как внутри него ворочается страх, но и его смела волна невероятной нежности. Если эта сильная и прекрасная женщина сделала свой выбор, то все, что осталось Крылатому, – посвятить всю свою жизнь тому, чтобы стать достойным ее решения.

* * *

– Ана… Анабе-ель… – прохрипел Томас и захлебнулся воздухом, проникшим в его обожженное горло.

Он видел прекрасный сон. Любимая обнимала его, прижимая горячие ладони к груди, гладила по волосам, и они наполнялись цветом от ее прикосновений. Он снова был молод в этом сне. Вместе с током горячей крови по венам его тело наполнялось силой. И Анабель, его вечно молодая и сияющая Анабель, сидела рядом, смотрела на него, приподняв бровь.

– Глупый мальчишка, – говорила она, проводя пальцами по его щеке. – Тебе надо проснуться. Иначе, дорогой мой, ты умрешь. А тебе еще рано умирать.

Томас потянулся к ней, стараясь поцелуем разгладить морщинку между бровями, которая появлялась там каждый раз, когда Крылатая начинала сердиться на него. Но только он почти прикоснулся к ее лбу губами, как она отпрянула.

Анабель смотрела на него серьезно, даже строго.

– Томас, просыпайся. Сейчас же просыпайся!

– Зачем? Наяву не будет тебя. Я проверял. – Он попытался обнять ее, но она ускользнула.

– Здесь меня тоже нет. Присмотрись. Что ты видишь? – Крылатая не отпускала его, но и не давала приблизиться.

Выбившаяся из прически прядь. Две родинки на мягкой щеке. Любимые губы. Зеленые требовательные глаза.

Томас почувствовал, что от его ответа зависит очень многое.

Но рассмотреть знакомое лицо не получалось. Анабель будто таяла, двоилась. У Томаса перехватило дыхание. В груди что-то сжалось, начало давить сердце, гулко стучащее в тишине.

– Что ты видишь, Томас? – повторяла женщина, и ее голос, раньше звеневший колокольчиком, теперь заставлял Крылатого дрожать.

Прядь. Родинки. Губы. Глаза. Брови. Морщинка между ними.

«Что? Я вижу тебя!» – хотел ответить он, встряхнуть ее, обнять.

Но звуки застряли у него в горле, как в сыром песке.

Лицо Анабель скривилось, будто ее мучила страшная боль. По щекам потекли слезы, рот некрасиво изогнулся, а между бровями пролегла глубокая морщина.

«Брови!» – понял он.