#После Огня

И наконец смогла разобрать обозначение пылевой косы, на которой она сейчас стояла.

Крылья мирно спали у нее за спиной. Впереди расстилалась песчаная гладь пустыни. Она смогла бы долететь до скал, отмеченных на карте острыми треугольниками, за один, максимум за два дня, но Крылатая не могла даже представить, сколько понадобится времени, чтобы дойти туда. Только выбора не оставалось. Алиса решительно встала и начала свой пеший путь.

Лис спал у нее за пазухой, устроившись в старой вязаной муфточке. Ритм шагов убаюкал его, а тепло, сохраняемое плотной курткой, напоминало о сумраке самой надежной лисьей норы.

Лис чувствовал, что человеческого детеныша ведет особый путь, один из тех, что бывали только в сказках. Но это не пугало зверька, наоборот, он чувствовал приятное возбуждение: так ожидаешь начала увлекательного приключения. Спокойная жизнь в норе никогда не была ему по духу. И лису, не способному наслаждаться счастьем жизни в кругу родни, помогло несчастье – серый Вихрь. Лис дремал, прислушиваясь к шороху песка под ногами человеческого детеныша. И чуял в этих звуках предвестие больших событий.

Серая от золы пустыня тянулась с востока на запад рваным полукругом. Как мать тянет руки к своему затихшему ребенку, которого лишила жизни лихорадка, так и песчаная коса будто старалась обнять высохшее море и защитить его от безжалостного солнца.

Алисе надо было пройти как можно большее расстояние по этим пескам, а потом отыскать место, где получится отдохнуть, чтобы на следующее утро продолжить путь и снова пройти как можно больше.

«Замкнутый круг, воробушек?» – мелькнуло у нее в голове.

Так, посмеиваясь над ее страхом, Лин готовил Алису к началу испытаний. К тому времени у него за плечами уже был крылатый год, он постоянно летал и казался ей умудренным опытом Братом, знающим мир за Чертой.

По сути это было правдой. Лин не хватал звезд с неба, но он был ловок и смел, исполнял приказы, защищая Город. Он был хорошим Крылатым. И хорошим другом.

Он рассказал ей честно и открыто обо всем, что помнил о трансформации.

О неизбежном отклике тела на происходящее внутри; о жутком страхе, о слезах и криках в комнатах лазарета; о первом падении, о вероятности так и не встать на крыло.

Но Лин говорил и об ощущении счастья, которое дарит полет, необъяснимом единении с медальоном, дружеском плече в Братстве, важности дела Крылатых.

Он говорил о том, что первая ступень возрождения почти завершена, – Город обеспечивает себя пищей и защитой.