Нянька

 – Кто это сделал?

Он останавливается прямо передо мной, преграждая мне дорогу, но я обхожу его:

– Не твое дело, – я отчаянно пытаюсь стереть с рук грязь, но она намертво впиталась в мою кожу.

Тимур оббегает меня и опять встает на моем пути:

– Таня! Кто это сделал? – громко и четко говорит он и хватает меня за плечи, пытаясь остановить. Я скидываю его руки с себя:

– Да отстань ты от меня! Чего ты привязался ко мне?

Я снова обхожу его и ускоряюсь, чтобы он не видел, как мое лицо снова корчит в гримасе подступающих слёз.

Он бежит следом:

– Танька, ты просто скажи мне – это они?

Я молча колочу ногами по земле, стараясь не замечать его за моей спиной.

– Ты просто кивни…

Тут я резко останавливаюсь и разворачиваюсь к нему:

– И тогда что? Что ты сделаешь? Пойдешь девчонок бить?

Он резко останавливается, чуть не врезаясь в меня, смотрит на меня, бешено шаря глазами по моему лицу:

– А четверо на одного, это по – девчачьи? Это уже не девчонки – это звери. А со зверьми…

– Что тебе нужно от меня? Чего прилип, как банный лист? – я шиплю и давлюсь собственным гневом.

Я смотрю на него и понимаю, что все, что я сейчас говорю и делаю– результат моей трусости. Исключительно её и больше ничего, потому что Тимур все стерпит, а я уже не могу терпеть. – Все, Тим, оставь меня в покое. Я тебя больше видеть не хочу.

– Тань, ты сдурела? – он смотрит на меня бешеными глазами. – Я-то здесь при чем?

– Ты здесь очень даже при чем! Вот прям самым прямым образом при чем! – срываюсь я.

 – Поэтому-то я…

Тут он смотрит на мои волосы и видит жвачку. Он берет в руки мой хвост и нежно перебирает палацами слипшиеся пряди:

– Это что? – тихо шепчет он и его глаза становятся огромными, блестящими от подступившей ярости.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он, не дожидаясь моих слов, выпускает из рук волосы, разворачивается и срывается с места. Я смотрю, как он бежит по тротуару и возвращается во двор через узкие входные ворота заднего двора. А я разворачиваюсь и иду к остановке – плевать мне, что он там задумал.

Я хочу домой.

Глава 2. Деталь с обломанными пазами

Машина проседает и снова поднимается – вниз, вверх, вниз, вверх. В основном – задняя её часть. Темп ускоряется, и мне становится нестерпимо противно – я отворачиваюсь, но через секунду снова поворачиваю голову к окну и пристально наблюдаю за тем, как раскачивается старый «японец». Есть что-то завораживающее в этом отвратительном зрелище. Вверх, вниз, вверх, вниз.