Дворец страсти

Стоит мне сделать шаг назад и отпустить тело из объятий, чтобы полюбоваться, она сразу выдает несусветный бред.

– Муж отправил меня сюда, – это мерзкое слово срывается с губ девушки точно плевок.

Воистину сумасшедший. Кто захочет продать собственную жену? Девушка поправляет платье и возвращает лямки на места. На лице нет ни капли удивления.

– У вас, значит, организованная семейная банда?

– По-твоему, кто преступники: журналисты или все участники этого клуба? – надменность красит ее, но слово на букву «м» продолжает маячить в мыслях противным шлейфом, перебивая все возбуждение.

Отвечать на вопросы – значит вступить в бесполезную полемику. Присаживаюсь на кресло и, скрестив руки на груди, жду, когда она поймет, как глупо прозвучало сказанное за вечер и соизволит объясниться.

Изящно девушка погружает свое тело на кровать и выглядит намного взрослее, чем любая особа во дворце. Кажется, она чувствует себя расслабленно, позволяет себе лечь, прикрыть глаза и замолкнуть. Волосы беспорядочно расправлены на кровати, руки держат тонкую талию, будто она воображает себя где-то в другом месте, прикрыв веки и закидывая ноги на кровать.

Интересно, слезы лжи тоже имеют свою необычную форму, если рассмотреть их под микроскопом?

Журналистка явно переигрывает, делает это сейчас или раньше, предстоит разобраться. Я медленно ложусь с другой стороны кровати, оставляя ступни на полу, руки складываю под затылком.

«Понервничай, дорогая», – посылаю ей мысленно сигнал. Это работает.

– Он не просто отправил меня сюда, – голубые глаза пронзают насквозь.

Наши головы лежат по центру кровати, взгляды встретились. Я ощущаю аромат с поцелованных губ и хочу вкусить его снова. – Одна девушка пришла к нам в редакцию, и, выпив на корпоративе, рассказала об этом месте, – продолжает журналистка и уводит взгляд на потолок. – Весь ужас, который пережила, рассказала и мне, уже на трезвую голову. Это место – ад на земле, – необъяснимо милое личико, увядает в злобной гримасе.

Она не оставляет выбора.

Всеми силами, я хочу доказать обратное. Детский порыв заставляет творить безумие. Встав на колено перед кроватью, я надеваю на ее тонкие ноги туфли. Журналистка садится на краю и бросает недоумевающий взгляд.

– Что ты делаешь? – говорит она, нахмурив брови.

– Пойдем, – отвечаю, схватив ее за руку, и тащу за собой к двери.

– Хочешь сдать меня, чтобы продолжать мучать невинных? Ты такой же насильник, как и все здесь, – сказанная ложь не может ранить меня.