Загадочное убийство в Эрфурте

Все там на месте?

Бекман улыбнулся и проговорил:

– Для этого у нас мало времени, господин Фукс. Могу лишь рассказать о том, как побывал в Вирджинии на ферме отца Майкла Роуза. Он выращивает табак. Впечатляющее зрелище. Заодно передал благодарность и подарок его деду от одной немецкой семьи.

– Интересно, какую же услугу оказал американец немецкой семье? Расскажите, очень интересно.

– В прошлый раз Майкл Роуз с моей помощью разыскал одну немецкую семью и передал ей от Роуза-старшего сущий пустяк – фотографию и медальон.

– Действительно пустяк.

– Да, вещи эти не представляли собой ничего особенного, но для семьи они оказались бесценными, ибо это память об их умершем родственнике, обер-лейтенанте вермахта. Янки хранил их более сорока лет и все же выполнил обещание, данное умирающему обер-лейтенанту.

Коммерческий директор удовлетворился ответом и замолчал, чтобы сделать глоток кофе. Его не очень интересовала Америка, но, чтобы не показаться переводчику несовременным и скучным, он стал обдумывать следующий вопрос про Америку.

Поскольку пауза затянулась, а подходящий вопрос так и не сложился в голове, Отто Фукс просто спросил:

– Как звали обер-лейтенанта?

– Этого я не знаю. Помню только имя его супруги, изображенной на фото. Баронесса Инга фон Штразен.

При этих словах переводчика Бекмана коммерческий директор весь напрягся, в лицо ему ударила кровь, а под белой рубашкой по его толстой спине потекли холодные струйки. Он быстро взял себя в руки и безразлично спросил:

– И где живет эта семья? Пожалуй, они уже не носят фамилию фон Штразен…

– Конечно, господин Фукс.

Нынче их фамилия Оберман, а живут они во Франкфурте-на-Майне. При посещении семьи Майклом Роузом была еще жива дочь обер-лейтенанта, урожденная фон Штразен, внучка баронессы Эльвиры фон Штразен, которой и принадлежал когда-то этот медальон…

– Да-да… Жизнь быстротечна… – задумчиво выдавил из себя Фукс и добавил: – А как выглядел медальон? Вы же видели его?

– Как вам сказать, господин Фукс… Ничего особенного, я бы сказал, обычный, овальной формы, но очень аккуратно исполненный мастером… Немецкое, я бы сказал, качество…

Оба замолчали, лишь легкие удары чашки о блюдце изредка нарушали установившуюся в кабинете тишину.

Первым нарушил молчание переводчик Аксель Бекман:

– Спасибо за кофе, господин Фукс. Я, пожалуй, пойду. Когда мне вам позвонить?

– Звоните послезавтра, господин Бекман. Кое-что мы уже сможем вам сказать.