Все дороги ведут в деревню

Пельмени на удивление выстреливают, на ее страничке в известной социальной сети. Собирается много подписчиков, обсуждений, но вот только есть одно, но. Хорошо бы за фотографиями иметь реальный продукт, а лучше собственное производство. Проект ее рекламирует пельмени, людям нравится, и они хотят попробовать. Вот и дамы с ближайшего офиса выследили по геолокации Софи и пришли к ней на дегустацию. Она встретила их так, будто ждала всю жизнь. Сразу же принесла больше барных стульев, пригласила присесть. И начала раскладывать на стойке ресепшене импровизированные ланч-боксы.

На листах размером А3, которые служили фотофоном и быстро были разрезаны, расположились кучки пельменей, уже заветренных. Некоторые перемешаны с пекинской капустой, а другие покрыты соусом. Софи не растерялась, тут же надела на руку одноразовую перчатку и сделала вид, что перемешивает каждое блюдо. Челюсть моя отвисла от удивления. Мне казалось ужасным, если люди начнут есть это месиво. Здесь же из-за стойки предприимчивая Софи достала маленькие упаковки с соком. Единственное, что я рискнула попробовать этим вечером.

Все дамы жадно поедали угощение, запивая их соком. А я, допив сок, решила взглянуть на упаковку.

– Это что, вино? – спросила у нашей общей знакомой, которая сидела рядом со мной с начала вечера. Она была глубоко беременна, и еда вызвала у нее дикий восторг.

– Наверное, очень похоже, поэтому я не пью. – ответила она с набитым ртом, и продолжила набивать его еще больше салатом из пельменей.

Повертев в руках пакетик сока, я открыла второй и сделала несколько глотков. На вкус похоже на безалкогольное. Надеюсь, что мне не придётся добираться до дома пешком из-за этой мелочи.

– Не хотелось бы лишиться прав из-за вина?, которое на вино-то не похоже. – произнесла я и сделала ещё несколько глотков.

Мы слышали голос Пауло вдали, он продолжал свою лекцию. Софи странно на меня посмотрела, а потом тихо произнесла. – Наш Пауло он полный козел!

– Софи, он же твой брат! – отозвалась я.

– Из-за него ты пьёшь это вино! – прошептала она, наклонившись ко мне.– Ты не должна так страдать!

Мне показалось, что я нахожусь где-то далеко от этой комнаты, далеко от ее голоса. Эта девочка, которой всего двадцать лет, она что-то знает, но не говорит мне до конца. Медленно я встала из-за стойки и прошла внутрь главного помещения. В небольшом, вытянутом зале, стояли рядами стулья, всего их было, не больше двадцати, и на каждом сидели люди.