Дорога от тебя к тебе, или Та самая история

Он работал ведущим на мероприятиях, режиссёром в местном театре, а также преподавал мировую художественную культуру в лингвистической гимназии №20.

К концу первой недели я успела привыкнуть к окружающей обстановке в лагере и сдружиться почти со всеми ребятами в своём отряде, кроме одной девочки – Юли. Она была младше меня, но гораздо крупнее. Юля всё время дразнила меня, щипала и тыкала, и я не смогла это долго терпеть. Как-то во время тихого часа она намочила мою простынь водой, я сильно разозлилась, вскочила с постели, поймала её за руку и укусила со всей силы в правое плечо.

На её крик сбежались вожатые и потребовали объяснений. Выслушав внимательно обе стороны, они заставили нас обеих объявить перемирие.

Лагерная жизнь захватила меня, и мысли о незнакомце тревожили всё реже. Днём мы с интересом следили за вожатыми, которые ходили парами, а вожатые ночью караулили старшие отряды, чтобы те ничего не натворили.

Двадцать четвёртого июля, в мой день ангела, родители привезли два пакета сладкого хвороста, и я угостила им всех ребят в своём отряде, в том числе и Юлю, после чего наше перемирие переросло в некое подобие дружбы.

День за днём всё больше моего внимания стал привлекать молодой человек из второго отряда, с которым мы сталкивались на каждом углу. Вовка Язанов – красивый, весёлый и очень артистичный парень. За ним бегали все девчонки нашего лагеря.

Через две недели родители приехали в лагерь снова, чтобы забрать меня домой на выходные. Зная о моей тяге к побегам, папа решил переговорить с вожатыми лично, и, пожав руку каждому, по-отцовски попросил быть ко мне повнимательнее.

По пути к корпусу четвёртого отряда нам навстречу вышел Вовка, и папа окликнул его. Оказалось, что несколько лет назад папа писал сценарии для одной из местных команд Клуба весёлых и находчивых, а Вовка был в её составе. Подходя к нам, молодой человек покраснел, как будто папа знал о нём нечто эдакое, чего не следовало знать остальным. Около пяти минут мой любимый родитель объяснял Вовке, что ему в мою сторону лучше не смотреть, в ином случае он чего-то там лишится.

Услышав последнее, я тяжело вздохнула, насупилась и побрела к корпусу собирать вещи для стирки.

Через час мы с родителями подъезжали к дому. Папа заехал с другой стороны двора, откуда нельзя было увидеть дом незнакомца. К тому времени, когда меня отвезли в лагерь, трухлявый дом успели снести, и на его месте развернулась большая стройка.