Любовь по сценарию

Но разве могла она упрекать ее в романтичности, когда сама так явно испытывала необъяснимые чувства к едва знакомому герцогу? Но, боже, каким же он был манящим…*

– Стоп! Снято! – объявил режиссер.

Сегодня съемки начались с раннего утра, и Лиза остро ощущала нехватку сна. «Возможно, вечером удастся закончить немного пораньше», – с надеждой подумала она, желая поскорее вернуться домой и как следует выспаться.

– Лиза, Нэнси, вы можете быть свободны на два часа, – к актрисам подошла Вайолет. – Сейчас будем снимать сцену в поместье Готенгемов.

– Да, спасибо, – девушки кивнули и направились в комнату отдыха, радуясь продолжительному перерыву.

Том уже около получаса сидел в гримерной. Макияж, старинные смокинги, укладка волос – это занимало львиную долю подготовки к разным сценам.

Но он получал огромное удовольствие от участия в фильме, окутанном атмосферой девятнадцатого века. Ему нравились перевоплощения и изменения, которые он ощущал в себе, становясь герцогом Готенгемом.

В детстве Том часто хотел оказаться в прошлом и увидеть жизнь лордов своими глазами, ощутить на себе все прелести пэрства. Ему хотелось быть одним из великих герцогов, о которых писал не один историк и литератор.

Актер наблюдал за последними приготовлениями к съемке сцены в кабинете герцога Готенгема и размышлял о сегодняшних картинах, которые будут сниматься позже. Ему необходимо набраться сил и терпения, чтобы сыграть любовь и страстное желание к сильной, но нежной, прекрасной Амелии Делорус, героине самоуверенной и грубой Лизы Карлтон.

– Свет! Камера! Мотор! Начали! – скомандовал режиссер, когда все было готово, и Том превратился в задумчивого и соблазнительного герцога.

* Джон Стюарт сидел за массивным столом красного дерева и перебирал накопившиеся бумаги. Внезапно его мысли вернулись к воспоминаниям о недавнем бале. «Вот уж не думал, что могу снова заинтересоваться кем-то настолько, что запомню цвет её глаз», – горько усмехнулся он собственной реакции на даму.

Но отрицать это было глупо – он помнил прекрасные голубые глаза, которые, казалось, смотрели в самую душу, и ощущал легкий свежий запах лаванды, что исходил от юной герцогини Ландеваль.

– Амелия… – задумчиво произнес Джон. – Что же в тебе такого, Амелия Делорус? – он прищурил глаза, будто затевал хитрый план по захвату девичьего сердца. Герцог повернул голову к окну, на губах его играла таинственная улыбка.