Древо смерти

Но даже если они как-то смогут пережить этот удар, что будет дальше? Образумится и Джеймс? Наладятся ли его дела? Элизабет была отнюдь в этом не уверена. Каждый день по радио говорили о забастовках и растущем уровне безработицы. Мир меняется. Земля уже не приносит стабильный доход, как во времена родительской юности, но она всё ещё даёт фрукты, овощи, немного яиц из курятника, и её всё ещё можно продать, а что будет, когда их благополучие будет зависеть только от доходов Джеймса? Элизабет сглотнула.

Перед глазами вдруг встал плачущий брат. Сможет ли брат выдержать груз ответственности за всю семью? Элизабет сомневалась.

На подъезде к Ситфилку вновь заморосил дождь, и хотя Элизабет тепло одета и взяла с собой даже старомодные замшевые перчатки, она чувствовала, как к пальцам подбирается влажный холод. Дышать уже некоторое время было сложно. Она утирала нос платком.

– Что с тобой? – спросил Гарри, паркуя машину у каменного тротуара.

– Не знаю. Кажется, простыла.

Элизабет дёрнула ручку и вылезла из машины. Она уже и забыла, каково это, когда дома в два или даже три этажа теснятся друг к дружке и если поднять голову, то разглядишь лишь маленький кусочек серого неба в обрамлении крыш. Хоть Ситфолк и был провинциальным городом, где и стадо овец можно было посреди улицы встретить, он всё же был городом.

– Ты иди, а я пока пропущу стаканчик в пабе, – сказал Гарри, достав с заднего сидения машины зонт.

Элизабет с благодарностью приняла его и открыла.

Гарри зашагал к большому трактиру в конце улицы. Точнее, когда-то он таким был, а теперь на фасаде двухэтажного здания висели с десяток  табличек о разных конторах. Элизабет проводила племянника взглядом и мысленно попросила  его не напиваться сильно. Мимо неё прихрамывая шёл  мужчина в потёртом пиджаке. У него Элизабет спросила дорогу до библиотеки.

Она располагалось в самом конце Стафод-стрит. Это был четырёхэтажный кирпичный дом середины Викторианской эпохи.

Стены лишены всех украшений загородного особняка. Лишь высокие узкие окна в желтоватых рамах выделялись на буром фоне.

Элизабет поднялась скрипучее крыльцо и дёрнула за шнурок медного колокольчика. Послышался тихий звон. Через минуту дверь открыла грузная женщина в переднике.

– О боже, милочка!  Как вы только решились выйти из дома в такую ужасную погоду! Заходите скорее!

Элизабет шагнула внутрь, опуская зонт.