Дедовские страсти

– Софьюшка, золотце мое, глянь, красота-то какая! Прям, чистый рай! – нянюшка попыталась отвлечь Софию от раздражительных мыслей и вернуть в обычное русло благодушного созерцания.

София глянула вниз, увидала у причала фигурку рыбака с удочкой, и как молнией ее прошибло: вдруг захотелось ей рвануть вниз с кручи к тому берегу. Захолонуло сердце и покатилось куда-то вниз, вглубь в зеленую пучину омута, где под корягой устало шевелит усами сом, и зеленая трава осот колышется неслышно течением вод.

Голова закружилась, и София оперлась на руку нянюшки.

– Что там за мужик сидит? – спросила в смутном предчувствии беды.

В это время из-за кустов появился второй рыбак с ведром воды. Нянюшка стала приглядываться, и показался он чем-то неуловимо знаком. Вот только не разобрать, чем.

– Это не наши, – уверенно сказала она – Ордаевские балуют.

Как омерзительны и жалки показались Софии эти чужие мужики, одетые в нелепые деревенские, наверняка нечистые рубахи, подъедающие крохи с их барского стола, разбойничающие в их лесах, подстрекаемые старухой-княгиней, их хозяйкой.

И сама княгиня – такая кичливая, и в то же время жалкая, ущемленная бедственным своим положением, и от этого еще более язвительная и заносчивая.

– Нянюшка, пойди, прогони их поскорее. А то маменька увидит, опять скандал будет.

– А ты как, ягодка моя, головка закружилась опять?

– Ничего, я тут на пенечке присяду, воздухом подышу.

Нянюшка с причитаниями усадила побледневшую Софьюшку на пенек, а сама ринулась вниз к причалу прогнать нагрянувших разбойников, так озаботивших ее деточку.

За своих бар нянюшка всегда стояла горой, и могла бы стать знатным полководцем, кабы родилась мужчиной, да в иные времена.

Нечаянная встреча

Степан нагнулся к карпу, чтоб опустить его в ведерко, как услышал грозный окрик.

– А ну прочь, разбойники, с нашего пруда! – это нянюшка растрепанным колобком скатилась с кручи, чтоб немедля навести порядок во вверенном ей участке.

Степан выпрямился, оглянулся и обмер, забыв про карпа.

– Наинушка! – в миг признал он свою возлюбленную, оставленную пятнадцать лет назад, к ней стремился душой все эти годы.

– Стёпка-растрёпка! – сорвалось с языка детское прозвище, и задохнулась нянюшка, будто наткнулась на невидимую стену.

– Ты растрёпка! – Степану так захотелось пригладить эти самые прекрасные на свете, черные как смоль волосы, приласкать свою голубушку.

Нянюшка отвела его руку и сделала шаг в сторону.