Дедовские страсти

Андрей, легко прыгнув на траву, глянул на Степана:

– Ловко ты раскидал ребятишек!

– Да и вы, барин, задали перцу мальцам!

– Жаль, удочки пропали, английские, – Андрей искоса глянул на суетящихся на противоположном берегу мальчишек, они пытались перетянуть паром назад.

– Не, я успел смотать, – Степан показал сложенные аккуратно удочки, которые он умудрился не потерять во время драки. – А вот котомка с пирожками досталась врагу. Куда мы теперь? Кругом вода.

– Знаю я одно место на той стороне, можно вброд перейти. Ребятишки не успеют. – Андрей вспомнил, как мальчиком излазил вдоль и поперек и остров и ротонду и в этот пруд знал наизусть, и опять подумал, что теперь не он здесь хозяин.

Степан все никак не мог успокоиться после заварушки. Взыграло солдатское прошлое.

– Да, мальчонка-то, кудлатый, хорош! Такого тумака мне под дых заехал – едва разогнулся.

– А они неплохо обучены, кто у них капитан? – Андрей торжествовал, но говорил снисходительно, так как понимал, что не велика цена победы над ватагой мальчишек, но все-таки это – победа!

– Да видно местный барин молодой, из Страстновых.

Переговариваясь, довольные неожиданной разминкой Андрей со Степаном отправились на противоположную сторону острова и скрылись за кустами.

София и нянюшка неотрывно наблюдали за происходящим. Двое мальчишек тянули от острова паром, перебирая трос.

Но двигался он медленно. Еще пара ребят кинулась по берегу в обход. Тут на кручу взобрался раздосадованный Серёжа. Он искоса глянул на сестру, как то неловко почесал в затылке и стал тоже наблюдать за происходящим на острове. Увидев исчезающих за кустами шиповника врагов, досадливо передернул плечами.

– К броду пошли! Уйдут! – вдруг пятнадцатилетний капитан, похожий на очень опрятного, предельно правильного кузнечика, подпрыгнул, нелепо замахал кулачками и схватился за голову.

 – Мы же там лодку оставили! Точно уйдут!

Серёжа взглянул на Софию, затем на нянюшку:

– Как же так?! Я все рассчитал, сражение было по плану, как положено. Почему они ушли?

И вдруг стал совсем маленьким мальчиком, как будто сложился пополам, шмыгнул носом, уткнулся лицом в грудь любимой нянюшки, чтоб женщины не увидели его слез. Софии стало так стыдно за ее недавнее ликование.