Дедовские страсти

Привело его к этому весьма неприятное происшествие. Но об этом после. А сейчас, перемахнув через шлагбаум, он летел во весь дух по дубовой аллее в свое безоблачное деревенское детство. Вид охотничьего домика, выстроенного в виде уменьшенной копии старинного замка, вызвал в нем сладостные воспоминания, и заставил на миг забыть докуку, гнавшую его из Петербурга. В конце прямой как стрела дубовой аллеи виднелся небольшой аккуратный домик красного кирпича с зубчатой башенкой-мансардой, и стрельчатыми окнами в кованых переплетах.

Не доставало только рва и подвесного моста. Мальчиком Андрей в этом домике играл, воображая себя рыцарем, одолевающим полчища врагов, и спасающим прекрасную деву озера Вивианию. Но подъехав ближе, наш доблестный воин поразился, каким крохотным был этот оплот княжеской чести, особенно на фоне разросшихся за десять лет ветвистых дубов. Перехватило дыхание от волнения при виде заросшего плющом фасада и повывалившихся местами кирпичей, проржавевших решеток, и льва с отбитой лапой, охраняющего вход. Из-за дома высыпала дворня, кинулась кланяться с изъявлениями радости. Андрей, отдав коня, взбежал на крыльцо.

За тяжелой дубовой дверью через полумрак прихожей – пахнуло старыми шубами и нетопленой печью, вперед – в гостиную, до боли знакомую и уютную. Все те же ампирные кресла и диваны, бабушкино бюро, портреты в тяжелых рамах и конечно, старинная астролябия, принадлежащая когда-то самому Петру Великому. И запах лаванды, незримым облаком окутывающий княгиню Марию Федоровну Ордаевскую, седовласую блондинку, тотчас вошедшую в гостиную.

Одетая в мантилью, прикрывающую древнее платье эпохи ампир, она подняла свои прозрачные голубые глаза на внука и протянула ему руку. Аристократическая выправка, и гордая посадка головы – все, что осталось от былого величия.

– Князь! Мы не ждали Вас так рано!

– Потомственный дворянин Андрей Мордас, покамест! – Андрей прищелкнул каблуками и склонился к руке. – Спешил припасть к Вашим ногам. Степан позади с обозом тащится.

– Да что я! Ты ж оголодал, поди, в Петербурге-то! – Княгиня кликнула за дверь.

 – Ариша! Ставь самовар!

– А пироги будут? Дедовские, с визигой?

– Непременно, Родионовна уж в печь поставила. А ты, умойся пока с дороги, помнишь где?

Андрей отправился на задний двор, наслаждаясь давно забытым чувством возвращения к родным пенатам. И хибарки дворовых, и старая конюшня, и поросшая сорной травой земля, и курицы, вылетающие из под ног – все было такое знакомое, и невыразимо щемящее.