Свет изначальный

– Золотко, такова воля Богов! И бабушка хотела для тебя светлой жизни, ужель все старания её зряшные? – Матрёна Тимофеевна укутала её в свою расстегайку и бережно вытирала обжигающие слезы, струящиеся бурным потоком.

– Никифорушка, милый, неси её скорей в избу, застудится! – забеспокоилась Матрёна и поспешила следом.

Больше Василиса себя не помнила, поглотила её горя пучина, да отгоревать его, испить до дна следовало, никуда ж от него деться не денешься. Дни все слились в один, и только добрые соседи, в хворобе душевной её поддержавшие, были рядом и незримо согревали её то словом, то пищей, то объятием.

Однажды проснулась Василиса, а солнце снова яркое, небо синее, да за окном журавли курлыкают. Жизнь взяла своё. Коли суждено среди живых быть да исполнить волю Богов и судьбу свою, как клубочек, размотать, так, значит, и в теле жизнь пребудет. Улыбнулась Василиса, сладко потрапезничала со всеми и обняла хозяев сердечно. Стала она в дорогу собираться, да их благодарить.

– Куда же ты, Василисушка? Осень на носу, холода! Как ты одна? Где искать тебя, девоньку? – запричитала Матрёна Тимофеевна.

– Дорогая моя Матрёна Тимофеевна! То судьба моя, от неё не уйдёшь! Есть у меня бабушкины поручения и данные ей обеты, и нарушить их не могу я. Боги меня хранят, люди милуют, и всяка беда обойдёт стороной, коли кто молиться обо мне станет! Молитесь, и вернусь я в мир людей однажды! Избу нашу и хозяйство передаю в ваше ведение любезное: сыновья у вас взрослые, не ровен час невест приведут, им надобно место определить.

Так вам всем просторнее будет! А я, коли вернусь, у вас на полатях пригреюсь и тем довольна буду! Родные вы мои люди, я желаю вам счастья! – промолвила Василиса на одном дыхании и поклонилась хозяевам в пояс.

– Василисушка-девочка наша, что говоришь ты такое! Твоя изба, твоё хозяйство, да и куда тебе идти? Одумайся, милая! – Матрёна плакала и просила Василису остаться.

Однако в девице проснулась сила ярная, сила мощная, и страхи её отступили прочь, и теперь решение её было не переломить.

То был долг Василисин и путь её на Земле, а от такого не отказываются. Никифор Потапович молча слушал деву, а затем открыл половицу где-то в углу избы и достал оттуда мешочек.

– Василисушка, вижу судьба твоя в тебе разворачивается, посему чему быть, того не миновать. Не удержим мы, Матрёна, нашу девочку, утешься, милая. Вот тебе, девица, мешочек, да смотри, береги его как зеницу ока, пуще всего береги.