Реальность третьего рода

Они заползли на теплое сиденье и Шу уставился в запотевшее окно, а Мишель стал наблюдать за пассажирами. Их было только двое, и они почему-то стояли, наверно, так им было удобнее беседовать. А они беседовали. Один большой, с красным носом горячился, размахивал руками, отчего иногда чуть не падал на поворотах, он что-то убедительно доказывал второму, тонкому и невысокому, отчего тот боязливо сжимался и казался еще меньше, но позиции в споре не сдавал. Похоже, разговор иногда переходил на личности, и тогда тощий обиженно поправлял очки и говорил с отчетливой дикцией: «Глупо.

Водитель объявил «Библиотека» и Мишель выпихал разложившегося от тепла и тряски Шу. Библиотека была такой, какой обычно ее представляют и какой она никогда не бывает. Только здесь… Белое одинокое здание с колоннами. Оно было нелепо в сером утреннем тумане. Незаметная старушка сидела у конторки, Шу и Мишель не заметили ее, только откуда-то появились нужные Мишелю книги.

Шу, зевая, принялся за какие-то журналы, валявшиеся на всех столах.

– Что ж вы писаетесь, Дарья Петровна!..

Шу обернулся. Старушка строго выговаривала котенку, указывая на лужицу на полу. «Откуда старушки в нашем городе? – Подумал Шу. – Раньше не встречал. Недобрый знак.» Хотя, есть такие профессии, которые однозначно связаны со старушками. Вот, например, гардеробщица. Или библиотекарь.

– У вас случайно нет Испанского словаря? – Отчаявшись разобраться, спросил Мишель.

– Шу, ты держишь книгу вверх ногами.

– Да, – удивился Шу, – а где у книги ноги?

Старушка вынырнула из груды бумаг:

– Испанского нет.

– А какого-нибудь?

– Какого?

– Такого, с которого можно перевести на испанский… Ну, понимаете, я беру два словаря Испано-Какой-то и Нечто-Русский и перевожу и Испанского на Русский, а потом Русско-Какой-то и Нечто-Испанский и перевожу обратно.

– Аа, – сказала старушка и сняла с полки Нечто-Испанский словарь.

Война – любимое развлечение королей, но в этой стране уже давно не было войн, последняя развлекательная война закончилась два века назад. Тогда столица была еще сильна и Короля боялись и почитали. Теперь осталось одно название и он был не более чем властителем города, правда большого, но все же меньше чем Девять Островов. Хотя мудрецы издавна спорили, считать ли Острова одним большим городом.