Сохрани Страну Чудес

Это не лошадь, которую можно запереть в конюшне. Он летит куда хочет, и вообще-то живёт в северных горах, но прилетает, когда ей надо. Она когда-то спасла ему жизнь, и теперь он служит ей. Хотя, «служит» – неправильное слово. Драконы слишком свободны, чтобы служить, он просто благодарен ей и возит, куда она захочет.

– Не знала, что драконы такие умные. Они умеют говорить?

– Да, умные. Но не такие, как люди. Они совсем другие. Говорить с ними сложно, у них слишком другая система понятий. Но такие вещи, как благодарность, долг, помощь, дружба они понимают хорошо.

Иногда Рыжик отпускает меня с ним одного. Это был как раз такой день… Мы летели на запад, и поднялись так высоко, что я увидел не только остров Генри, но и ещё другие острова далеко на востоке. В высоте было холодно, но я совсем не чувствовал этого, мне хотелось долететь до них, сверху это казалось ближе. Острова были изрезаны бухтами, мне захотелось зарисовать их. Бумага и перо всегда со мной. Но сделать это на спине дракона невозможно. На высоте так мёрзли руки…

Мартин увлёкся рассказом, костёр почти погас, и ночной холод подползал из леса.

Элис стояла посреди комнаты. Она совсем замёрзла, и пальцы не сгибались. Чьи-то руки сняли с неё платок и подтолкнули к камину.

– Иди погрейся, а я чаю сделаю. С вареньем, ты ведь любишь варенье?

Это был тот же самый голос, который принадлежал чёрному человеку, обладателю колючего шарфа, который нашел её посреди снежного пространства. Она повернулась к окну.

На столе громко, с хрустом тикали часы. Стекло до непрозрачности заполнено морозными узорами. С той стороны всё состоит из разных оттенков белого. И ещё видна только чёрная прямая колея, уходящая в лес.

Зашумел чайник, и начали оттаивать запахи. Старых книг, маковых булочек, варенья, и всё это на фоне одного, постоянного запаха, который был здесь всегда, она уже привыкла к нему, не обращала на него внимания. Это был запах этого места, если бы ей было нужно найти этот дом, этот посёлок – она нашла бы его.

Если бы только не снег и холод, и воздух не замёрз, сделав мир белым и стерильным, она узнала бы его, запах дерева и дёгтя.

Чёрный человек усадил её на высокий стул. На столе стояли две чайные чашки с побитым золотым ободком, банка варенья и старая фарфоровая солонка в виде поросёнка, у которого из носика сыпалась соль. А рядом с часами стояла каменная фигурка лошади, только голова и грива, на круглой подставке.