Сохрани Страну Чудес

В замок я пойду одна, вряд ли тебя пустят, разве что ты тоже решишь поработать. Я, конечно, думаю, что ничего со мной не случится, но цена слишком высока. Если одной Элис на земле станет меньше – никто этого не заметит, но если кто-то выпустит смерть… – Она протянула ему плоскую шкатулку. – Храни это пока у себя…

– Не говори так. Если одной Элис станет меньше – по крайней мере один человек очень расстроится…

– И кто же это? – Прикинулась дурочкой Элис.

– Я. И буду мстить за тебя. Пока всё в этом замке не будут мертвы.

 – Серьёзно сказал Мартин.

– Глупый ты. – Улыбнулась она. – Гурафа – и то, не мог победить… Ладно, ничего со мной не случится.

У ворот стояли два рослых человека. Один – в короткой кожаной куртке и с мешком, в котором что-то позвякивало, когда он его задевал. Второй – в соломенной шляпе, явно крестьянин. Они лениво о чём-то разговаривали.

– …а в том году на жатве у Филина был, тудыть его конём. Дык он только двадцать монет и дал за весь сезон. А обещал двадцать пять! Никогда больше к нему ни ногой! Вот, может наш чудак чего получше предложит.

Никогда не знаешь, что ему понадобится в этот раз.

– Вроде как, он мастеровых больше любит. Потому я теперь по этому делу. – Он слегка пнул свой мешок. Снова звякнуло железо. – У нашего кузнеца выучился. Слыхал про Тихона-мастера из Загорья? Барон ему по сотне платит!

– Тудыть его конём! – Удивился крестьянин.

Колокол пробил четыре раза, и с четвёртым ударом дверь в правой створке ворот открылась. Стражник поманил рукой.

Человек в куртке подхватил мешок, крестьянин снял шляпу. Элис кивнула Мартину, торопливо сжала его плечо.

– На закате приходи сюда. Если не приду – хотя бы через стражника передам.

Стражник провёл их через тёмную арку, и они оказались в одном из тесных внутренних дворов. В дальнем конце виднелись ещё два выхода, свет сверху едва достигал зарешеченного окна на высоте двух человеческих ростов. Выше – только гладкие стены и зубцы далеко вверху. Пузатый велел встать им у стены строем.

Похоже, эти нехитрые обязанности его забавляли. Крестьянин, ворча, неохотно повиновался, а мастеровой и так стоял у стены, опустив свой мешок к ноге.

Ждать пришлось недолго. В дальних воротах послышались шаги, и из тени вышел худощавый человек с сединой в волосах и бакенбардами. Стражник по-военному вытянулся и замер. Человек ещё издали приглядывался к ним, и, когда подошел, уже, кажется имел мнение относительно их судьбы. Он остановился напротив крестьянина.